В его голосе слышалась горечь. Он действительно переживал — не за себя, за тех, кого бросил. Я такие нотки узнавал. Сам так же когда-то метался между необходимостью и чувством вины.

Но жалость — плохой советчик.

Лес шумел листвой — мягко, успокаивающе. Харна и Парочка за спиной затаили дыхание. Для них просьба Ронта наверняка звучала как приглашение на верную смерть.

Я не был так категоричен, но в любом случае считал, что помощь незнакомцу против целого клана — сомнительное предприятие. У меня своих проблем хватало: Шедар, Регул с неясными намерениями, третий проводник, для которого нужны ресурсы. Ввязываться еще и в войну с Суалоцином было совершенно лишним.

Но и отказываться сразу все-таки не хотелось. Что-то в этом капитане вызывало уважение. Возможно, та самая преданность или же просто упрямство — качества, которые я всегда ценил в людях.

— Допустим, — сказал я. — Но я все еще не понимаю, в чем моя выгода. Рисковать собой ради вашего личного дела? Десяти миллионов это точно не стоит. К тому же я не понимаю, где вы собираетесь брать такие деньги, чтобы со мной расплатиться.

Ронт посмотрел мне в глаза. Очень серьезно. Взгляд у него был тяжелый, цепкий — такие взгляды бывают у людей, которые привыкли принимать решения и отвечать за них.

— Я не знаю, кто вы на самом деле, — сказал он медленно. — Но я почти уверен, что вас заинтересует то, что есть у той девушки.

— И что же?

— Карта, — Ронт понизил голос почти до шепота. Оглянулся, будто проверяя, не подслушивает ли кто из стражников — хотя те остались далеко, у телепорта. — Карта местонахождения прохода в Осколок.

Я замер.

Осколки. Частицы древнего мира, сохранившиеся до наших дней. Места, где время течет иначе, где растут редчайшие ресурсы, где можно найти артефакты, о которых в обычном мире только мечтают.

Я слышал о них, конечно. Кто не слышал? Но никогда не пытался искать — тринадцать лет на Изнанке были заняты другим: выживанием, побегами, подготовкой к прорыву. Тем более что еще не открытые и не вычищенные Осколки к нынешней эпохе были едва ли не большей редкостью, чем практики девятой сферы.

— Осколок, — повторил я с нескрываемым скепсисом, но и с очевидным любопытством. — Серьезно?

— Я бы не говорил, если бы не был уверен, — кивнул Ронт. Он заметил мою реакцию — не мог не заметить — и в глазах мелькнула надежда. — Она с несколькими товарищами нашла проход. Исследовала, составила карту. А потом ее схватили. Карта осталась у нее, и я уверен, она ее никому не выдала. Если мы ее вытащим — карта будет нашей.

Я смотрел на него и просчитывал варианты.