— Может, чаю? У меня баранки маковые свеженькие с собой есть.

Батюшка забрал кипяток из рук задумавшейся девушки, выключил плиту и пошел расставлять кружки. Венину чашку брезгливо понюхал и сполоснул водой из-под крана. Южане в общей цирковой программе участия не принимали. Стояли у стенки истуканами и боялись лишний раз пошевелиться, от чая, впрочем, отказываться не стали.

— Неладно дело, Лизавета Петровна. Думал напрасно панику развели среди могил, а оказалось, что сам недоглядел. Смотрите, чего в могилу бабушки вашей закопать решили. Узнаете?

На экране телефона, на фоне свежевскопанной земли лежали серебряные часики на обрывке белой тряпки.

— Это же бабушкины. Они у меня под подушкой. Подождите. Я сейчас.

Сбив с пути табуретку и чудом не наступив на кота Лиза рванула в спальню, забыв на секунду про гостей, Вениамина и остальные неприятности. Сокровища свои, что она бережно пихала под матрас и подушку валялись спутанным хламом где и лежали. Кусок ветеринарной рубашки с пуговицей, запутался в креплении Василисиного брелока, дедов платок с шариковой ручкой, даже шишка и та нашлась, а вот серебрянной цепочки с часиками не было. Перетряхнула матрас и одеяло. Никого чужих в доме не было, тем более в спальне. Да и дом они вроде надолго не оставляли. Как получилось, что вора не заинтересовал ноут, деньги, что валялись мятыми бумажками на столике, а только этот кулончик. Сунула нос в сумку. паспорт и кошелек были на месте.

— Лизавета, у нас полотенце чистое найдется, али так пусть обтекает? Ты куды сбегла то? Реветь? Это ты брось, вернули ихтиандру твоего. Почти как живой. Давай, тряпки чтоль тащи, он тут весь пол ульет.

Дед орал как будто Лиза ушла на другой конец деревни. Бросив последний взгляд на бардак, что устроила при обыске, развернулась и вышла сама себе пожимая плечами. За полотенцем пришлось возвращаться. Хотелось как во вчерашнем сне, выставить всю эту гоп компанию за порог и побыть в одиночестве. Лечь спать и рвануть к бабушке за советом. А тут пусть разбираются с этими нелепыми обвинениями, полицией и ворами-гробокопателями, но похоже, что разбираться придется самой. Со всем, что здесь есть, было и будет.

Мужики сгрудились над мокрым по пояс Вениамином. Вокруг табуретки натекла приличная лужа, продолжая наполнятся капелью в тишине притихшей кухни. Дед с отеческой заботой промакивал кухонным полотенчиком лысую, поникшую голову. Мокрая майка облепила плечи и спину свежеутопшего. Под почти прозрачным трикотажем стали видны все рубцы и шрамы, что так упорно скрывал он от чужих глаз. С другой стороны пристроился Иваныч удерживая Веню за плечо, нежно, как брата. Пиджак и рубашку прижимал не боясь намокнуть и испачкаться младший из южан, глаза у Дато не отрывались от искалеченного тела, губы беззвучно шевелились.