— Тааак. — Упор руки в боки еще никогда не давался Лизавете Петровне с такой легкостью и непринужденностью. Монументальностью фигуры она похвастать не могла, но мокрое полотенце в руке сейчас выглядело если не оружием, то весьма серьезным посылом, — А теперь дорогие гости развернулись и сели за стол. У меня накопилось уйма вопросов и я хочу получить на них ответы. Сейчас. Хватит хороводы тут водить.

Последнюю фразу она почти выкрикнула, припечатав ладонь об стол так, что звякнули неубранные чашки. Южане, что видели Лизину вспышку гнева не далее как прошлой ночью, молча развернулись из прихожей обратно. К ним вопросов было меньше всего, но вставшие за плечами два не самых тщедушных аргумента сразу придали уверенности.

— Лизавет, ты это. Обороты то сбавь. Чего взьярилась то? — Акимыч сполз с печки, поправляя труселя. Протянул руку, успокоить.

Перед его носом оказался побелевший от напряжения, вытянутый указательный палец. Точно из ружья целилась. Такую не успокоишь.

— К тебе дедушка тоже вопрос имеется. — Ласково, как шипит гадюка проговорила взбунтовавшаяся внучка.

Прицел ее взгляда сместился на священнослужителя, дед выдохнул, присел тут рядом на табуреточке. Хуже бабы в таком состоянии только пожар лесной, да и от того сбежать можно, а тут как сбежишь. Проклянет, как есть проклянет.

— Вопрос первый. — Указательный палец, как стрелка рулетки остановился на батюшке.

— Что значит божий спецназ? Кто вы такие на самом деле?

Отец Сергий потянул за ворот свой черный балахон, явно не желая вступать в диалог.

— Так он пьяный был. Чего спьяну не скажешь? Придумала тож, какой же мы спецназ, так помогаем помаленьку, то тут, то там — первым не выдержали нервы у Петровича. Он вообще не любил скандалов, да и жену свою, честно сказать побаивался за тяжелую руку и острый язык. А тут девочка так напомнила его благоверную, что мурашки по коже. Вот молчал же раньше, а тут как зыркнула, так рот сам понес околесицу.

Лиза вперилась взглядом в священника, не мигая, молча, сжав губы в тонкий белый шрам. За окном опять начиналось форменное безобразие. Ласковое лето решило устроить очередное штормовое предупреждение в отдельно взятой деревне прямо сейчас. Хлопнула незакрытая ставня, выпанув мелким бисером водной пыли. В кухне потемнело и снова, как пару часов назад глухо зарокотал гром.

— Да не зли ты ее. Опять сейчас ливанет. Видишь в силу входит девка. Бабке ее тож че не по нраву было, так все огороды в воде по три дня. Кудыть его растудыть, порода у них такая. Не молчи батюшка, тут ворогов нет. Дело нынче общее, хватит в партизанов играть. Итак все понятно.