Я проводил его взглядом.

И, кажется, наконец понял, почему он всегда казался мне «не таким».

Мысль сложилась сама: техника.

Я не знал, что именно это за техника, но почти не сомневался, что дело в ней. Например, все SSS-ранговые из России во время рейда могли передавать ему часть своей силы — через нити, печати, артефакты. Это куда проще объясняет, почему он оказался настолько выше Лоис Лейн, с которой «на бумаге» должен был быть равен.

Собери силу двадцати Охотников SSS-ранга в одном теле — и получишь не просто сумму, а нечто куда большее. Машину, способную превзойти сотню по отдельности.

Вот почему он смог убить матку.

Остальные «гости» тоже поспешили убраться. Похоже, все они почувствовали силу Блум — ту самую, что могла стереть мир — и решили, что держаться подальше от этой «захолустной» страны будет куда безопаснее.

Стелла тоже не стала задерживаться. Сказала, что ей нужно о многом подумать, и ушла.

Спокойно. Ровно. Без суеты.

Но каждый её шаг был тяжелее обычного.

Моё решение с индийцами ударило по ней сильнее, чем она показывала.

Стелла привыкла к прямой линии: долг — закон — действие. Как Охотник она была безупречна, но ей не хватало гибкости мышления. Возможно, из-за возраста. А может, это просто воспитание.

Она не могла забыть, что я только что перебил десяток людей.

И не могла решить, можно ли это оправдать.

И это, кстати, не недостаток.

Иногда человечеству нужен не хитрый трикстер, а тот, кто встанет и не сдвинется. Кто поднимет щит и будет держать его до конца. Железные принципы — это скучно. Но именно ими и перегораживают путь чудовищам.

Я видел, как в ней всё это сталкивается.

Долг — рассказать всё Директору.

Личное — промолчать.

Она бы не призналась в этом даже под пытками… но я ей нравился. Именно в том самом романтическом смысле.

И теперь эта её почти детская влюблённость прошла проверку реальностью.

Жёсткой.

Отчёт перед начальством назначили на вечер.

Мы сидели в узком кабинете, где само давление воздуха казалось тяжелее обычного. Директор слушал молча. Стелла стояла справа — идеально выпрямившись. Я видел, как у неё ходит скула.

Я мог бы сделать вид, что ничего не произошло. Мог бы сгладить углы.

Не стал.

Когда Стелла запнулась на моменте с индийцами — до этого она рассказывала всё предельно честно — я взял слово.

— Я убил Серафа и всех индийцев, — спокойно сказал я.

Стелла едва заметно дёрнулась.

Директор — нет.

— Продолжай, — кивнул он.

— Мне нечего продолжать, — пожал я плечами. — Посчитал, что их нужно убить — и убил. Всё.

Я кивнул в сторону Стеллы.

— Пусть она закончит. Потом отвечу на вопросы.