А сдавленные крики относились к взводу военизированной охраны, которую бульдозером переехали… А кого он не переехал, того молодежь на тракторах с ковшами додушила… Ну что за бес в этих орков вселился, поймали, чтоб меня, вожжу под хвост! И ладно бы только молодежь дичь творила, так нет — вон, Гришнак Квадратный лихо дергал за рычаги, сидя в кабине какого-то агрегата с огромным ковшом и раздолбанным в хлам передком… Нет, все-таки урук-хай — это сообщество неадекватов. Даже если неадекваты эти — самые адекватные среди своих сородичей.

Ну и похрен. Я занялся своими убогими художествами: намалевал огроменный круг, диаметром метров двадцать, не меньше. И в середине изобразил тоже огроменную букву Н! Ну да, я работал на чистой вере и по наитию, но, черт побери, что мне еще оставалось делать? Я и был Резчиком, а не магом или шаманом! Кроме веры и наития у меня ничего и не имелось за душой. Так что, закончив со своими убогим художеством, я осмотрел эту импровизированную вертолетную площадку, отбежал за ее пределы, глянул на бурлящий вокруг эфир, который прям ходуном ходил, сунул в рот два пальца и громко, даже оглушительно свистнул. Пущай приземляются!

На вкус пальцы были как… Как гребаное трансмиссионное масло, конечно. Очень невкусно!

А потом грянул гром и запахло озоном, хотя никакой грозы не предвиделось, и ночное небо было чистым — луна сияла как сумасшедшая!

* * *

— Бабай, я убью тебя! — есть ли слова прекраснее?

— Я тоже тебя любью! — заорал я и кинулся на площадку, расталкивая, чтоб меня, Щербатого, Бахара, Лурца, Хуеморгена, Промилле, Серегу Ивушкина, Хурджина, Кузю, Брегалада, доктора Финардила и, чтоб меня, Дениса Цегорахова с Витенькой! И еще целую охренительную толпу орков всех четырех народов! — Всех очень рад видеть! Сагдей вас введет в курс дела!

У меня срочно возникла необходимость схватить в охапку одну распрекрасную эльфийку, иначе она бы меня точно убила. Сложнее всего было со Слонопотамом. Эсси стояла где-то за его задницей, так что я побежал к ней с одной стороны, а одна ко мне — с другой, и мы бегали вокруг мамонта, как два придурка, пока я наконец не остановился где-то в районе правой передней ноги Севы Потанина, и девушка ткнулась мне в грудь и пискнула от неожиданности, так что мне предоставился шанс схватить ее крепко-крепко и зацеловать до полусмерти.

— Пусти, дубина стоеросовая! Негодяй, как ты мог? И это тот, за кого я собралась замуж? Сбежал без меня! Приключения — тоже без меня! Доверил меня этому птицу с кошачьей задницей! Ты знаешь, что я вытерпела за время полета в Сколе? — она молотила меня кулачками, но явно несерьезно, потому что, если захотела бы серьезно — мне бы мало не показалось.