А еще вот это ее «дубина стоеросовая» — это внушало надежду, ведь все-таки моя Эсси — эльфийка, а дубина, да еще и стоеросовая — как-никак древесина, а деревья у эльфов на хорошем счету.

— Он засрал тебе мозг, солнышко? Этот Грифон — такое трепло, такое трепло… — попытался перевести стрелки я.

— Попугай он, а не Грифон! — зашипела Эссириэ Элрохировна Ронья, Лесная Владычица и одна из мощнейших природных волшебниц современности. — По тысяче раз одно и то же рассказывал, задолбал! А все из-за тебя!

— Из-за меня, из-за меня… — я погладил ее по волосам. — Слушай, а что такое за дерево — стоерос?

— А? — ее миндалевидные глаза моментально стали круглыми. — Какой стоерос?

— Ну, дубина — стоеросовая, так ты меня назвала! Что за растение такое? Ценная древесина-то? Дорогая? Прочная?

— Да-а-а? — девушка уже явно не сердилась, она прижалась ко мне, обняла, а в глазах ее появились веселые искорки. — Мне кажется, это очень странное дерево, которое растет, как ему вздумается, не гнется и не ломается, и при этом вдруг ловит придурь, мутирует в перекати-поле и пи-и-и-и-у — сваливает к черту на кулички!

— Эй, сладкая парочка, гусь да гагарочка! — сказала вредная Роксана Ртищева. — Намиловались?

Чтоб меня! Кроме моих ордынцев — целой толпы! — со всех концов необъятной Родины и нескольких развеселых попутчиков и единомышленников типа Таго и Цегорахова, тут присутствовало, конечно, еще и Слово и Дело Государево. Куда без него, да? Мы из России, в конце концов, или погулять вышли?

Опричники! Те самые рожи, которые были первым, что я увидел в этом странном мире… Шикарные усы интеллигентного Петеньки Розена. Свирепые, небритые, улыбающиеся и такие родные ухмылки Талалихина, Козинца, Грищенки, фельдшера Поликарпыча. Молодые, но уже матерые физиономии Нейдгардта, Текели и Коленьки Воронцова. Рыжая борода Риковича. И светлейший князь — старший Воронцов, который самым банальным образом блевал, согнувшись в три погибели и опираясь одной рукой на башку гигантского, длиннющего змея ярко-желтой окраски — того самого Великого Уральского Полоза!

— Эсси, милая, — между желудочными спазмами прорычал Георгий Михайлович, пытаясь отдышаться. — Не убивай его до конца. Я сам его уничтожу, если жив останусь! Я его на дуэль вызову, раз двести!

— Переутомился, — пояснил мне в самое ухо Грифон светским тоном, тихо подкравшись на своих кошачьих лапах. — Это у него из-за множественного телепорта. Он вообще в последний месяц много работает, в таком возрасте не стоит переутомляться. Вот, говорят, светлейший князь — двужильный, а я думаю, что это неуместный эвфемизм. Вообще, когда кого-то называют двужильным или там — заговоренным, это как будто позволяет остальным на нем ездить. А, как известно, кто везет — на том и везут! Вот, например, я, когда согласился один раз отвезти эту милую девушку в Сколе — разве мог я подумать, что теперь мне придется делать это с завидной регулярностью? Хотя может ли услуга, оказанная два раза, считаться регулярной? Регулярность вообще величина непостоянная, можно даже сказать…