— Отдельный особый отряд проникновения и саботажа, на секундочку, — белозубо оскалился Цегорахов. — Мы на службе Государя! Опять! И не только мы! Сейчас на Балканском фронте команды из Скоморохов и Зоотериков сформированы в таком значительном числе, что я боюсь подумать, за каким…

— Ни хрена не будет взрываться, и ни хрена не будет стрелять. — Сергей Ивушкин, этот надежный парень, помимо обреза предусмотрительно обзавелся пожарным топором на манер моих снага. — Я думаю — к утру, да, Бабай?

— Плюс-минус, — повертел я ладонью. — Смотря как с упырями управимся. И смотря что нам Вдовушка приготовила.

— А что — Вдовушка? — Бахар тряхнул дредастой гривой. — Ты нормально объясни ей, что так, мол, и так, хрен кто больше в нее из гранатомета пальнет, так она тебя сама на спине к Эпицентру потащит!

— Думаешь? — засомневался я.

— Да нормальная она баба, хоть и паучиха! — отмахнулся Бахар. — Уверен — местного Хозяина в бараний рог согнула…

— На консервы пустила, — закивал Кузя. — Вдовушка может. Она эта… По этой… Мало окулярной малярии… Э-э-э… Падажжи ты биться, Бабай, чего ты как этот? Я имею в виду — ин-но-ва-ци-и! Кулинария! Молекулярная! Какая-то педерастическая эльфийская тема! Да?

— Да, — кивнул Хуеморген. — Одни педерасты могут кушать вот это все из пробирок и пакетиков. Надо, чтоб огонь до небес, жир реками, зелень хрустела, пиво пенилось, сыр плавился!

— Давайте делать уточнения. — Брегалад поправил свой лихой берет. — И конкретизировать.

— Ох, ох! — Кузя схватился сначала за рот, потом за нос, потом почему-то за жопу. — Авалонские! Авалонские педерасты! У нас есть нормальные, наши, российские эльфы! Они делают качественную дичь! А не всякие там пакетики!

Прозвучало это двусмысленно, но справедливо в обеих вариациях. Дичь лаэгрим делать умели и любили.

— Меня очень интересует вот какой вопрос, — снова подал голос Цегорахов. — И вопрос этот скорее к нашему синекожему другу, если я правильно помню явление физрука и прочих неприятных мертвых типов на нашей базе в Сан-Себастьяне… С кем там воюет дружина Хуньяди на комбинате?

— Однако, правильный вопрос, скоморох. — Хурджин легонько, пальцами, прошелся по мембране бубна. — Так-то есть одни урукские вожди, которым не сидится на зеленых холмах, залитых лучами восходящего солнца… Шибко харизматичные! А тут, в горах и долинах, за последний месяц сгинуло немало уруков… Беспокойные духи, дело которых не завершено. Целая армия!

Ять! Я выпучился на тролля. Нет, ну он говорил, что сделает отвлекающий маневр, но… Все, кто погиб во время восстания в Крупани и при сражениях в Банате и на равнинах Раскии, теперь бесчинствуют на комбинате? Представляю, какие сообщения летят в штаб к Дьёрдю Ракоци! Мол, тут половина урук-хая, не меньше! А вторая половина шествует к Бухаресту, подвергая мечам и пожарам Трансильванию и Валахию! Определенно — Хурджин своего рода гений!