— Ну⁈

— А! — очнулся я. — Да! Уважаемая Вдовушка, мы по делу. Мы с пацанами и девчонками идем к Эпицентру, чтобы я там нарисовал каляки-маляки, от которых вот эта самая Хтонь разрастется до неприличия. Или не разрастется, но эффект ее будет масштабирован — это точно. Тут нет полностью достоверной информации. Так или иначе, ничего взрываться и стрелять не будет на мно-о-огие километры и сотни километров вокруг. Как долго — точно не скажу. Но на бесптичье и жопа — соловей, верно? Не думаю, что вы, сударыня, будете против таких раскладов. Поэтому — предлагаю нам с вами разойтись краями. Со своей стороны обещаю Хтонь Хунедоарскую не закрывать, паучат ваших матерным словам не учить, хрен об занавески… то бишь об паутину — не вытирать. В конце концов, мы — Орда, мы за все хорошее против всего плохого. Мы положительные герои!

— Тр-тр-тр-тр? — прострикала гигантская паучиха своими капитальными челюстями.

— Что? — Снова я тупил. — А! Ваша часть договора — никого из наших не хватать и в паутину не запутывать. И паучат своих этому же научить. Поучить. Гы-гы. В общем — мы туда и обратно, быстренько! Нет, один не могу, мне нужна группа поддержки. И не смотри на меня так, это я с виду большой и мощный, а с самооценкой у меня проблемы. Я — публичная личность! Нет! К публичной женщине это не имеет никакого отношения! Мне нужно, чтобы в меня верили и мной восхищались, тогда всё получается более, чем менее. Во-о-от!

Я выдохнул и уставился на капитально стремную тварь, которая стояла на самой границе Хтони.

Вести переговоры с такой падлой — это была не моя идея, а Эссина. Я бы лучше попробовал ее все-таки рубануть. Потому что Вдовушка — сильно стремная. А как гласит урукская народная мудрость, если видишь что-то стремное, то надо рубануть, размахнуться и еще раз рубануть, а не шариться с фонариком и не высматривать лютую дичь по углам. Но именно эта хтоническая сущность зарекомендовала себя как личность, явно не обделенная зачатками интеллекта и прагматическим отношением к жизни. А мы, ордынцы — мы за индивидуальный подход. Поэтому… Попробовать стоило.

— Цк-цк-цк, — раздался странный, но, кажется, одобрительный звук из паучиной пасти.

И она отошла в сторону! И весь сонм паучат самых разных форм и размеров — расступился, уступая нам дорогу.

— Ну что, ребята? Улыбаемся и машем! — скомандовал я. — Шагом — марш! Камрад Лурц! Песню запе-вай!

Радостный Лурц воздел повыше черный штандарт с Белой Дланью и зарычал:

— Вставай, проклятьем заклейменный,

Весь мир голодных и рабов!

И сводный ордынский отряд, маршируя, кто в лес, кто по дрова и жутко перевирая мелодию «Интернационала», подхватил: