— Бабай! Я двоих подстрелила! — помахала мне луком эльфийка и ткнула пальцем в сторону камышей, куда скрылась часть вспугнутых Алисой птиц. Парочка из них действительно не подавала признаков жизни. — Смотри, какие жирненькие!

Уже пришла в себя, вот как!

— Кузя — иди их доставай, — ткнул гоблина я. — Это твой шанс на ужин и реабилитацию!

— А чего я? Я ваще-то простужусь! И буду хлюпать носом! — заявил Кузьма. — Очень громко.

— Фу! — скривился Хурджин. — Он ведь правда будет хлюпать, однако! Эсси, так-то двух шибко мало, давай еще… семь! И я так-то полезу за ними всеми сразу!

Эльфийка энергично кивнула, перехватила лук и пошла вдоль берега. Тролль потрусил за ней. А мы с волшебниками и Кузей принялись разбивать лагерь. Ну как — «мы»? Я и Кузя. Эти-то двое не очень к походной жизни были привычными. Хотя казалось бы! Один — вояка, другая — советская и постсоветская пенсионерка! И вообще: если они маги, то где там скатерть-самобранка и все такое прочее?

— Это к артефакторам! — обиделась Селезнева. — Я подсветить могу ночью или там — костер разжечь!

— И то хлеб, — вздохнул я. — Тогда идите сушняка насобирайте и не смейте ломать деревья сраными темными щупальцами, чтоб я этого дерьма тут не видел! Насобирали по охапке — притащили, ручками! Потом вернулись в рощу — и еще раз повторили сие действие. А потом Алиса разожжет костер. Смекаете?

Рожа у Ермолова почти вернулась в прежнее состояние, он маг всё-таки, а не погулять вышел, но челюсть свою он потрогал — на всякий случай — и сказал:

— Смекаем!

* * *

Гусей мы зажарили на вертелах, гарниром послужили самые банальные бичпакетные макароны быстрого приготовления с заправкой из сушеных овощей, на десерт — сухофрукты и антихтонический чай из запасов Эсси. Был и такой! У эльфов, оказывается, имелись методики снятия хтонического переутомления. Не лаптем щи хлебали, тоже — развивались!

Сытный ужин, незримые границы Оазиса, оберегающие нас от всякой скверны, уютные отблески костра и плеск воды настраивали на расслабленный, даже романтический лад. Мы сидели вокруг сложенного из камней очага и не ложились спать. Ермолов, почуяв ночную стылость, сдернул с себя плащ и укрыл им плечи Селезневой, которая задумчиво смотрела в огонь, расположившись на траве полулежа. Ощутив тяжесть, Алиса удивленно глянула на Клавдия, сказала:

— Спасибо! — и протянула ему кружку чаю.

Хурджин подтянул к подбородку свои громадные колени, обнял ноги руками, сцепил пальцы в замок и молчал, провожая взглядом улетающие в черное небо искорки.

— … Тих и печален ручей у янтарной сосны,