Бам! Бам! Бам! — звучали последние выстрелы наших товарищей. Постепенно, шаг за шагом, утихая за нашими спинами, они вскоре умолкли. Патроны закончились. Что случилось дальше с Юргеном, Олегом и Герхардом, можно было догадаться по последним трем выстрелам. Их окружили. Дальше — пытки, расстрел, а то и крематорий концлагеря.

Борька как чувствовал. Перехватив Катерину в охапку, тащил на себе. Я взял у него мешок, в который Герхард предусмотрительно, на случай поспешного бегства всегда держал необходимый вещи: одеяло, флягу со спиртом, флягу с водой, сухари, американский армейский паек, аптечку и спички. Фонарь был в руках Николая. Впереди шли рельсы узкоколейки. Железнодорожное полотно терялось во мраке катакомб. Справа и слева — ответвления лабиринтов тоннелей. Ржавые остовы вагонеток, крысы, запах тления, сочащаяся где-то вода — вот, что такое подземка Берлина.

И тут…

Замешкавшийся на повороте Колька вдруг охнул. Из туннеля напротив, выскочили две фигуры жандармов. Полоснули автоматной очередью. Сгусток пуль прошил тело юного Кольки почти вполовину. Всплеснув руками, стал заваливаться набок. Фонарь откатился в сторону. Стало сумрачно — лишь лампы в потолочных балках едва освещали проход. Под Колькой расползалась лужа крови. На узкоколейку безвольно упало его простреленное насквозь тело. Жандармы кричали по-немецки, очевидно, ругаясь. Как они возникли в проеме тоннеля, у меня не было времени выяснить. Катерина еще продолжала дико визжать, два жандарма еще что-то орали, посылая в разные стороны автоматные очереди, когда вдруг один из них, словно скошенный косой смерти, рухнул на спину. Сбоку раздался выстрел:ба-ах!

И тотчас автоматная очередь:т-рры-ыррр…

Второй полицейский с бляхой на груди только еще поворачивался к напарнику, как был тоже снесен пополам такой же автоматной очередью. Оба жандарма навалились друг на друга мертвым грузом, представляя довольно замысловатую геометрическую фигуру: одного скрутило выстрелом в бараний рог, второго сложило как книжку.

— Мать вас в жопу! — взвыл Борька, бросаясь к младшему другу. Катя села бессильно на рельсы. Я метнулся к жандармам, вырывая из рук шмайсер. Из правого крыла лабиринта, из темноты арки, выступила фигура…

— О, боже! — залилась слезами девушка.

Это был… Герхард.

Не веря своим глазам, я бросился к отважному немцу. Весь в крови, шатаясь, он держал автомат, опустив дулом вниз.

— Мой вас догонять, — прохрипел честный подпольщик. — Увидеть два жандарм из туннель — и стрелять. Мой убить их?

— Убить-убить! — радостно тряс я друга в плечо. — Их только двое?