Он обернулся на звук. Что-то свистящее пронеслось мимо озера. Воздух вокруг уплотнился. Летчик, а точнее, его сознание, впервые ощутило прибытие назад барокамеры. Телесная оболочка пилота сорок третьего года колыхнулась в пространстве, поднялась над землей и, следуя закону гравитации, всосалась расплывчатой каплей в утробу саркофага. Зажужжал зуммер автоматики. Люк капсулы закрылся щелчком. Заработали агрегаты насоса, закачивая внутрь барокамеры чистый кислород. Фантомная оболочка лейтенанта вошла в соприкосновение с телом. Включился таймер отсчета. Вектор модуляции нащупал сканером конечную точку переброски.

— Алгоритм протокола соблюден, — выдал в динамики механический голос самописца. Включился вентилятор обдува. — Определена точка прибытия.

Игорь лежал в капсуле. Время правления Чингисхана для него пронеслось в один миг. Эпоха двенадцатого века канула в вечность. Вместе с ней исчезло и озеро. Пропал тот чудовищный монстр, что стал выплывать из недр подводных пучин. Растворились в пространстве холмы, цапли, лягушки.

— Три. Два. Один… — отсчитал самописец. — Пуск!

И, окутавшись зеленым туманом, барокамера понеслась прочь из этого времени. Понеслась сквозь пространство, сквозь время.

* * *

А когда Игорь открыл глаза, в лицо ему ударил искусственный свет.

— Ну, слава нашей автоматике! — услышал он голос.

Поморгал. Свет нестерпимо слепил глаза. Или ему это только казалось. Так или иначе, отчаянно хотелось пить. Сколько он пролежал без сознания? Память урывками бросала в мозг чехарду мельтешащих картинок:

Вот он в штабе маршала Нея при походе Наполеона в Россию. Вот вдруг уже в лесу, когда славный офицер гренадеров Мишель провожает его, попав под шальное ядро партизан.

Картинка молниеносно сменяется шикарным дворцом Екатерины Великой, и он, Игорь, у ног государыни.

Секунда, и — бац! Тело Игоря в гостях у Устиньи, девушки Средневековой Руси.

Вспышка света в мозгу — и он в пещерах Ледникового периода. На него бросается саблезубый леопард, но спасает самка гоминидов.

Еще миг, вспышка, доля секунды, и он в… мезозое. Огромная сколопендра впрыскивает яд. Дальше сознание уносит его пустоту.

Предпоследним видением мелькают картины Октябрьской революции: Ленин, Троцкий, Калинин. Выстрел «Авроры». Зимний дворец.

И вот, наконец, последние проблески разума: его оболочка у берега озера. Зеленый туман. Орда Чингисхана. Монгол на коне. Подводный монстр глубин. Цапля, лягушки. Барокамера. Всполох сияния. Автомат самописца. Небытие и…

Открытие глаз. Жажда. Слепящий неоновый свет.

— С прибытием! — кто-то трясет его за плечо.