Рвануло в груди. Непостижимо больно стало за верного товарища, прошедшего со мной все невзгоды, начиная с того памятного дня, когда нас взяли в плен.

Уже приходите в себя? — как бы с участием поинтересовался хозяин комнаты.

— Где мой помощник? — Я опустил вниз взгляд, находясь на какой-то кушетке. В глазах двоилось. Ломило затылок. Отчаянно мучила жажда. Вместо слов — хриплый выдох. Помещение освещалось лампой, свисающей с потолка. Стол, несколько стульев. За столом писарь в повязке СС. Дали напиться. Руки не связаны.

— Можете сесть, — предложил немец.

— Где мой помощник, — с хрипом, откашливаясь, повторил я. — Без него и слова не скажу. Один лишь вопрос — жив?

— Ваш Борис? Жив, не переживайте. Лежит в соседней комнате. К сожалению, ему досталось больше, чем вам. Вас только прикладом. А он оказывал горячее сопротивление. Вот мои ребята и перестарались мало-мало. Или как там у вас, по-русски? Правильно я сказал?

— Не мало-мало, а маленько, — ответил я машинально. И тотчас спохватился. — Он… без сознания?

— Яволь. Да. Без сознания. Но при нем врач. Скоро поставит на ноги.

— А Герхард… тот немец, что с нами был? И девушка?

— Девушку, к несчастью, скосила шальная пуля. Умерла сразу. Простите. А ваш патриот, к сожалению, застрелил сам себя. Последним патроном. Напрасно, бедолага, мы бы его просто взяли в плен.

— Ага, — с хрипом выдавил я. Затылок отдавался тупой нестерпимой болью. — Взяли в плен, а потом бы пытали.

— Ну, зачем так сразу, любезный герр Александр? Я не гестапо. Вероятно, вы наслышаны уже обо мне. Грязными пытками не занимаюсь. Я из другого ведомства Гиммлера. А ваш Борис, кстати, в бреду выкрикивал какого-то майора Гранина. Позвольте узнать, кто такой? Очевидно, из вашего Конструкторского Бюро, как и Королёв с Ильюшиным?

У меня похолодело внутри. Потянулся рукой к ковшику. Залил горло водой. Нестерпимо пылало внутри грудной клетки. Видимо, отбиваясь, я получи еще удар в ребра — оттого и саднило.

— Позвольте сначала узнать, — передразнил я его, — откуда вы знаете меня и Бориса? Откуда известны вам наши имена?

— Ну-у, любезный герр Александр, — протянул он нахально. — Если уж мы знаем состав вашего Конструкторского Бюро, и даже предполагаем имя куратора вашего проекта «Красная Заря», то отчего бы мне не знать ваше имя? Хотите начистоту? — Скорцени приблизил лицо так, что мне отчетливо стал виден давно зашитый шов на его подбородке. — Моему шефу Гиммлеру известно даже, что ваш план «Красная Заря» под контролем самого товарища Сталина!

Он победоносно отклонился назад. Я сидел на кушетке с ковшом воды в руках, совершенно сбитый с толку.