— Угощайтесь. Всегда ценю бесстрашных солдат.

Кивнул охране. Те связали нам руки.

— На всякий случай, — ухмыльнулся хозяин. Сунул в рот по одной сигарете. Табак был египетским. Поднес зажигалку. Мы закурили. Отошел к телефону. Эсэсовцы не спускали с нас глаз. Что-то распорядился. На минуту стал слушать. Воспользовавшись паузой, я прошептал:

— Ты в бреду выкрикивал имя Павла Даниловича.

— Гранина? — прошипел он в ответ, округлив глаза. — Вот же суки собачьи, как меня приложили ударом. Нихрена не помню.

— Мало того, ты бредил в беспамятстве еще и нашим проектом.

— Как это? — обомлел мой помощник. — Не мог я так сплоховать.

— В пылу жара ты выкрикивал «Красная Заря».

Борька обмер.

— А еще кричал: «Катюша, Герхард!..»

— Вот едрит. Прости, Саня! Совсем лишился рассудка. — Скосил взгляд на Скорцени. — А этот придурок со шрамом, он что… все слышал?

— И слышал. И записал. У них магнитофон тут подключен.

— Магнито… чего? Тьфу ты! Опять ты со своими заморочками!

— Магнитофонные ленты уже есть в вашем времени. Просто ты не встречал их.

Он помолчал. Скорцени еще что-то говорил в трубку. Распоряжался, чтобы прибрали поле боя, вынесли раненых, отправили в морг убитого Борькой охранника.

— А ты видел, как упала убитая Катя?

— Видел.

— Я тоже успел. Потом эти сволочи навалились целым взводом. И тебя потерял из виду, и нашего немца. Что с ним?

— Последним патроном выстрелил себе в грудь, — вздохнул я.

— Ну, ясен песен. Зуб даю, не хотел оказаться в гестапо. Его б там замучили. Он же подпольщик.

Мы помолчали, воздав должную память нашим погибшим товарищам. Борька поморгал глазами, отгоняя слезу. Я его понимал. Он успел влюбиться в Катюшу. И та сейчас где-то лежала бездыханным телом.

Когда Скорцени отдал распоряжения, повесив трубку, я спросил:

— И что будет с нами?

— Где мы сейчас? — ввернул реплику Борька.

Хозяин плена кивнул писарю. Тот вынул у нас изо рта дотлевшие окурки.

— Что будет с вами, — уже серьезно ответил Скорцени, — я решу через двадцать минут. Можете пока посидеть тут. Под охраной. Мне необходимо выйти по делам.

— Валяй! Катись отсюда, поганец, — как всегда хохотнул мой напарник. — Так где мы находимся, бес тебе в душу?

— А находитесь вы все в том же вокзале города Штутгарта. И я скоро отправлюсь с вами в Берлин.

— Что? — взвыл отважный боец. — Опять? То есть, снова? В Берлин? Но мы ведь недавно оттуда!

— Я знаю. Слышал обращение к вам по радиостанции. И записка мне ваша известна.

Он направился к выходу.

— Так что, вам снова предстоит предстать перед моим шефом. Гиммлером, если быть точным. Готовьтесь к отправке. Завтра на поезд в Берлин.