Послышались редкие хлопки. Актеры заняли места, и представление началось.

— Степа, ну что? — спросил Сергей, внимательным взглядом посмотрел на бледную неподвижную девушку и еле слышно продолжил: — Неужто померла?

— Нет, жива. Я немного улучшил ее состояние, но она отравлена, а я понятия не имею, как вывести из нее этот яд. Мне нужно подумать.

— Отравлена? — ужаснулся директор Шестаков. — Но кто мог такое с ней сделать?

— Сейчас это не важно, — отмахнулся я. — Главное, чтобы мне удалось ее спасти. С остальным потом разберетесь. Есть у вас помещение, где мы можем уединиться? А то здесь очень шумно, я не могу сосредоточиться.

— Мой кабинет в вашем распоряжении, — заверил он.

— Хорошо, идемте.

Сергей взял девушку на руки и пошел вслед за директором. Я замыкал шествие, погрузившись в себя. Перед внутренним взором проносились знаки, которые я складывал в руны, подбирая нужную комбинацию.

Кабинет утопал в книгах и папках с документами. Шестаков быстро освободил диван, куда Сергей уложил девушку.

— Мне нужно перо и бумага, — сказал я.

— Все в вашем распоряжении, — он указал на письменный стол, на котором тоже высились стопки книг. — Прошу прощения, но я должен присутствовать на представлении. Вы не против, если я отлучусь?

— Можете идти, — ответил я, ведь от него сейчас не было никакого толку. — Но сначала скажите, что за яд в девушке?

Он удивленно взглянул на меня.

— Мне-то откуда знать? Если вы думаете, что это сделал я, то глубоко ошибаетесь. Анечка — моя любимица. Она — прима моего театра. Ей достаются лучше роли, — с жаром проговорил он и явно не врал.

— Если Степан говорит, что ее отравили, то так оно и есть, — сухо произнес Сергей. — И я бы на вашем месте отправил кого-нибудь в городскую управу или в жандармерию. Это дело надо расследовать.

— А вдруг она сама? — еле слышно спросил директор театра.

— Был повод? — уточнил я.

Шестаков задумался и пожал плечами.

— Мне об этом ничего неизвестно.

— Тогда не надо строить догадки, — повысил голос Сергей. — Отправьте за представителем власти и идите на представление, если так надо.

— Сию минуту отправлю, — он торопливо вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

Я нарисовал на руке девушки еще одну руну «Исцеления», чтобы поддерживать в ней жизнь, и подошел к столу. Пришлось потрудиться, чтобы найти чистый лист бумаги. Отыскал лишь в нижнем ящике стола. Обмакнув перо в чернила, нанес первый знак, в котором был уверен — символ духа и силы слова. Он усилит любую руну в несколько раз. Теперь же нужно подобрать те знаки, которым нужно это усиление. И, главное, не навредить девушке.