Демон сделал первый шаг в нашу сторону. Его раздвоенное копыто с сухим, щелкающим звуком опустилось на черный камень. Воздух пошел рябью, запахло паленым мясом. Существо не торопилось.

— С-сгори… — раздался вдруг тонкий, надрывный крик.

Лира.

Волшебница-недоучка, которая боялась собственной тени, которая падала в обморок от вида крови и плакала из-за сломанного ногтя, поднялась на ноги. Девочка стояла на подгибающихся ногах, ее лицо было белее мела, а из носа и ушей текли тонкие струйки темной крови. Магическое напряжение разрушало ее изнутри. Она сжимала свой изуродованный, сломанный посох обеими руками, выставив его в сторону надвигающегося демона. Воздух вокруг Лиры пошел рябью. Я увидел, как сквозь ее бледную кожу на руках проступили пульсирующие, светящиеся нездоровым синеватым светом вены. Она черпала энергию, сжигая свои собственные жизненные силы, вытягивая магию из своей крови, из своей души.

— Сгори во Свете Теоса! — истошно завизжала она, вложив в этот крик все свое отчаяние.

С конца расщепленного посоха сорвался ревущий поток чистого, ослепительно-белого пламени. Поток ударил точно в широкую грудь козлоногого демона, окутав его фигуру слепящим белым коконом. На мгновение в моей груди шевельнулась предательская, идиотская надежда. Температура магического огня была такова, что я, находясь в двадцати шагах, почувствовал, как начала тлеть кожаная обивка моего арбалета. Тварь должна была превратиться в пепел. Она обязана была сгореть. Белое пламя Лиры ревело, разбиваясь о грудь демона, как океанская волна о гранитный утес. Тварь не кричала. Она не корчилась в агонии. Козлоногий просто остановился. В слепящем свете я с ужасом наблюдал, как магический огонь обтекает его бугристый череп и плечи, не причиняя ни малейшего вреда. Хитиновые пластины демона не плавились — они впитывали свет, приобретая глубокий, раскаленно-вишневый оттенок.

А затем произошло то, от чего мой рассудок едва не дал трещину. Демон открыл свою гигантскую, усеянную рядами загнутых зубов пасть и… вдохнул. Он буквально втягивал магическое пламя в себя. Ослепительный поток, вырывающийся из посоха Лиры, начал искажаться, закручиваясь в спираль и устремляясь прямо в глотку чудовища. Тварь пила чистую магию, как изысканное вино.

— Нет… — прошептала Лира. Ее голос был пустым, лишенным даже страха.

Энергия иссякла. Посох в руках волшебницы почернел, рассыпаясь в мелкую труху прямо между ее пальцев. Лира издала сдавленный вздох, ее глаза закатились, и она рухнула на обсидиановые плиты, словно марионетка, которой перерезали нити.