Оставить кого-то медленно подыхать в темноте, зная, что помощь не придет никогда… В этом было что-то глубоко, первобытно неправильное. Я посмотрел на Даррена. Командир отвел взгляд, стиснув челюсти. Бран сглотнул, отвернувшись к стене. Никто из них не смог смотреть туда. Только Молчун продолжал сверлить безразличным взглядом фигуру южанина, словно оценивал, как скоро тот истечет кровью.

— Теос… — раздался тихий, дрожащий шепот Лиры. Девочка сидела на коленях, закрыв лицо грязными ладонями. Она плакала, и ее слезы оставляли светлые дорожки на перепачканных щеках. — Мы бросили его… Он же живой…

— Он мертв, пташка, — сухо, лишенным интонаций голосом ответил я, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. — Он просто еще не забыл, как дышать. Ущелье заберет его раньше, чем наступит утро. Не смотри туда.

Но Ущелье Слепого Короля не собиралось ждать до утра.

Сперва это было похоже на слуховую галлюцинацию. Иллюзию, рожденную измученным разумом. Я замер, наклонив голову. Даррен тоже напрягся, его рука машинально скользнула к эфесу меча. Мне начинало казаться, что держаться за меч командиру нравится больше, чем использовать его по назначению.

Звук поднимался снизу. Из тех немыслимых глубин разлома, куда улетел ослепленный демон. Он рождался в темноте, пробираясь сквозь гул подземной реки.

Шух… Шух… Шух…

Тихий, сухой шелест. Словно кто-то разворачивал гигантские рулоны старого, ломкого пергамента.

Я подошел к самому краю, вглядываясь в бездну. Звук нарастал. Он дробился, множился, расслаивался на сотни, а затем и тысячи сливающихся воедино хлопающих звуков. Это не было биением птичьих крыльев — в нем не было легкости перьев. Это был тяжелый, кожистый хлопок. Звук натягиваемой и опускающейся тонкой перепонки.

ШШШШ-ХЛОП. ШШШШ-ХЛОП.

— Что… что это? — прохрипел Бран, пятясь от края пропасти так быстро, что едва не споткнулся о собственные ножны. В глазах огромного северянина отразилось смятение. — Земля… она словно шепчет.

— Это не земля, — прошептал я, чувствуя, как противный холод сковывает внутренности. — Кровь демона. Мы пустили ее в воду. Мы бросили кусок лучшего мяса прямо в рассадник.

Я поднял глаза на ту сторону пропасти. Лорис тоже услышал этот звук. Его жалкие всхлипы резко оборвались. Южанин задергался на гладком обсидиане, как раздавленная гусеница, безуспешно пытаясь отползти от края, судорожно перебирая обрубком руки.

Звук внизу превратился в сплошной, оглушительный гул. Казалось, сама тьма ущелья пришла в движение. Из бездны потянуло могильным холодом.

И тогда мы увидели их.