— С кистью я как-нибудь разберусь, — хмыкнул я, опуская оружие. — Сколько?

Фарго мгновенно преобразился. Его глаза сузились, превратившись в две расчетливые щелочки. Игра началась.

— Восемьдесят золотых. Учитывая редкость, гномье клеймо и заводское серебрение стали.

— Теос, Фарго, я покупаю кусок железа, а не самого гнома в рабство. Тридцать.

— Тридцать⁈ Марек, ты разбиваешь мне сердце! Да я за него полтинник отдал контрабандистам! Семьдесят, и я добавлю к нему прочные тисовые ножны с креплением на бедро.

— Сорок. И ножны ты добавишь в любом случае, иначе я засуну их тебе в…

— Пятьдесят пять! — взвизгнул Фарго, всплеснув руками. — Ни медяком меньше! Мои дети умрут с голоду!

— У тебя нет детей, старый ты хрен. Пятьдесят. И в эту цену входят ножны и пять склянок алхимического огня.

Фарго замер. Его лицо скривилось в гримасе искреннего страдания. Он театрально схватился за грудь, закатил глаза, но, встретив мой немигающий взгляд, тяжело выдохнул.

— Ты грабишь меня средь бела дня… то есть, ночи. Пять склянок алхимической дряни — это дорого, Марек. Очень дорого. Алхимики нынче дерут втридорога. Пятьдесят пять за всё, и мы бьем по рукам. Иначе иди режь своих оборотней кухонным ножом.

Я на секунду задумался, взвешивая в руке тяжелый клинок. Пятьдесят пять золотых — это почти все мои сбережения, но в Эре-Нергале золото мне не поможет. А эта гномья работа может спасти мою шкуру.

— По рукам, — я полез за пазуху и достал тяжелый кожаный кошель. Отсчитал пятьдесят пять звонких монет, сложив их ровными столбиками на прилавке.

Фарго проворно сгреб золото, его лицо вновь осветила довольная улыбка. Он выложил передо мной кожаный колчан с тяжелыми болтами. Наконечники тускло блестели чистым серебром. Следом на стол легли пять стеклянных ампул в специальном мягком патронташе. Внутри ампул лениво перекатывалась густая, мерзкого желтого цвета жижа — концентрированный алхимический огонь. Стоит ампуле разбиться, и эта дрянь вспыхнет так, что не потушишь ни водой, ни песком. Будет гореть, пока не сожрет плоть до костей. Идеально против того, что давно мертво.

— Не знаю, куда ты собрался, Марек, — тихо произнес Фарго, провожая взглядом, как я укладываю ампулы в нагрудные карманы куртки и закидываю колчан за спину. — Но с таким арсеналом люди обычно не возвращаются. Ты уж постарайся выжить. Кто еще будет так безбожно сбивать мне цены?

— Не дождешься, старик. Оставь для меня бутылку хорошего вина. Я вернусь и выпью ее за твой счет.

Я развернулся, набросил плащ так, чтобы скрыть новое оружие, и шагнул обратно в сырую темноту Ржавого рынка.