— А вестового можно убить, — парировал я. — Лошадь может сломать ногу. Пакет может потеряться. Надежности нет нигде. Но линию можно починить за час. А мертвого гусара не воскресишь.

Я кивнул Николаю.

— Николай, прошу. Техническая часть.

Фёдоров вышел вперед. Он все еще немного робел перед таким количеством эполет, но, начав говорить о физике, преобразился. Он объяснял закон Ома (не упоминая, что его откроют только через двадцать лет, естественно), показывал, как работает электромагнит, почему важно следить за изоляцией.

Офицеры слушали. Сначала с ленцой, потом все внимательнее. Они были инженерами, технарями своего времени. Они понимали язык механики. Когда Фёдор Железнов начал разбирать аппарат, показывая устройство прерывателя, они повскакивали с мест, обступили стол, начали задавать вопросы.

— А если дождь?

— А если мороз?

— А батареи на сколько хватает?

Мы отвечали. Мы спорили. Мы доказывали.

* * *

Следующие недели слились в один бесконечный урок. Мы разделили офицеров на группы.

Николай гонял их по схемотехнике. Он заставлял их собирать и разбирать аппараты с закрытыми глазами.

— Вы должны чувствовать контакт пальцами! — чуть ли не кричал он, когда очередной поручик пережимал клемму. — Это не люшня на колесе телеги! Это тонкая механика! Перетянули — контакт пропал. Недотянули — искра, окисление, обрыв связи!

Фёдор Железнов учил их «полевому ремонту». В одной из аудиторий мы устроили импровизированный полигон. Натянули провода, имитировали обрывы, замыкания.

— Вот, глядите, — басил Фёдор, держа в огромных лапищах нож. — Враг перерезал провод. Концов не найти, в снег ушли. Что делать?

Офицеры чесали затылки.

— Ставим перемычку! — командовал он. — Ищем ближайший целый участок, кидаем «воздушку» по деревьям. Плевать на красоту, связь должна быть! Изоляции конечно нет — смолой мажем, тряпкой смоченной в дёгте мотаем, хоть портянкой, лишь бы не коротило!

А я… я учил их думать.

Я давал им тактические задачи.

— Вы в осажденной крепости. Провода перерезаны. Батареи сели. У вас есть цинк с крыши, медь с котлов и уксус с кухни. Соберите гальванический элемент и отправьте SOS.

Они смотрели на меня как на сумасшедшего. Потом начинали думать. Спорить. Пробовать. И когда у одной группы получилось зажечь искру от самодельной батареи из медных монет и цинковых обрезков, замоченных в рассоле, в их глазах я увидел тот самый огонь.

Огонь понимания.

Они начинали осознавать, что телеграф — это не просто ящик с кнопкой. Это оружие. Гибкое, хитрое, требующее смекалки.

Вечерами, когда офицеры расходились по казармам, мы втроем оставались в пустой аудитории, пили остывший чай и валились с ног от усталости.