Я подошёл к Сидорову.
— Унтер-офицер, располагайтесь. Через час начнём первое занятие.
— Слушаюсь!
Глава 8
Ровно через час десять солдат сидели за партами в нашем импровизированном классе. Перед ними лежали тетради, карандаши и листки с азбукой Морзе, которую Николай Фёдоров заранее распечатал в типографии.
Я стоял у доски, на которой мелом нарисовал схему телеграфа.
— Господа, — начал я, стуча указкой по доске. — Вот источник тока — гальваническая батарея. Вот ключ, которым мы замыкаем цепь. Вот провод, по которому бежит электрический ток. А вот на другом конце — приёмник, который фиксирует сигнал. Просто? Просто. Но чтобы передать сообщение, нам нужен код.
Я повернулся к ним.
— Вы все знаете буквы. Но телеграф не понимает букв. Он понимает только два состояния: есть ток — нет тока. Короткий сигнал — длинный сигнал. Точка — тире. Из этих двух элементов составляется азбука. Смотрите.
Я взял телеграфный ключ, установленный на столе, и начал отбивать ритм.
— Точка-тире. Это буква «А». Тире-точка-точка-точка. Это буква «Б». Тире-тире-точка. Это буква «Г».
Солдаты напряжённо слушали, некоторые шевелили губами, повторяя за мной.
— Ваша задача на ближайшие три дня — выучить эту азбуку наизусть. Так, чтобы когда вы слышите ритм, мозг сам переводил его в буквы. Это как учить читать заново, но быстрее.
— А зачем нам это, ваше благородие? — спросил один из солдат, совсем молодой паренёк с веснушками. — Ну, научимся мы стучать. Дальше-то что?
— Дальше, — я обвёл их всех взглядом, — вы станете невидимыми нитями, связывающими армию воедино. Представь: командир корпуса в Смоленске хочет передать приказ в Москву. Раньше он посылал фельдъегеря. Тот скачет три дня, загоняя лошадей. За эти три дня ситуация на фронте меняется десять раз. Приказ устаревает, становится бесполезным или даже вредным.
Я подошёл ближе к партам.
— Теперь представь: тот же командир садится к телеграфному аппарату. Вы, оператор, принимаете от него текст. Стучите ключом. Через минуту — всего через минуту! — сообщение в Москве. Штаб читает, принимает решение, отвечает. Ещё минута — и ответ у командира. Вместо трёх дней — три минуты. Чувствуешь разницу?
Солдаты молчали, переваривая сказанное. Потом веснушчатый кивнул.
— Это волшебство, ваше благородие?
— Не волшебство. Наука. И вы станете её проводниками. Приступаем к обучению.
* * *
Первые дни были адом для них и для меня. Солдаты, привыкшие к физическим нагрузкам, строевой подготовке и уставным командам, вдруг оказались перед задачей, требующей иного склада ума. Им нужно было запоминать абстрактные символы, различать на слух тончайшие различия в длительности сигналов, быстро переводить их в буквы.