Он задул свечу и вышел из кабинета, чувствуя тяжесть ответственности на плечах. За окном падал снег, укрывая Тулу белым саваном. А где-то в Москве скрывался враг, считающий себя неуязвимым.
Но каждый оставляет следы. И сеть Ивана Дмитриевича уже затягивалась вокруг Берга, медленно, но неумолимо. Оставалось только дождаться момента, когда можно будет затянуть петлю.
Вы знаете будущее, господин Инженер. А я знаю, как ломать людей в настоящем.
Глава 6
Весть о нашем успехе в Помахово летела быстрее, чем самая резвая тройка, и, казалось, даже быстрее, чем электрический сигнал по моим проводам. Генерал Давыдов, старый вояка, который ещё вчера смотрел на мои катушки с опаской, сегодня строчил депеши в Москву с таким энтузиазмом, словно лично изобрёл телеграф.
Я сидел в своём кабинете, разбирая отчёты о монтаже громоотводов, когда дверь распахнулась, и на пороге появился Иван Дмитриевич. Вид у него был торжествующий, но глаза оставались холодными и расчётливыми — как всегда, когда он приносил новости, меняющие правила игры.
— Егор Андреевич, — начал он с порога, даже не снимая плаща, на котором таяли снежинки. — Собирайтесь. Нас ждут в Москве.
Я отложил чертёж разрядника и посмотрел на него с недоверием.
— В Москве? Сейчас? У нас стройка, Иван Дмитриевич. У нас каждый час на счёту, пока земля не промёрзла окончательно. Я не могу бросить линию.
— Линия подождёт пару дней. А вот генерал-фельдмаршал Каменский ждать не любит, — Иван Дмитриевич прошёл к столу и положил передо мной увесистый пакет с сургучной печатью. — Давыдов расписал ваши успехи в таких красках, что московские генералы, кажется, решили, будто вы новый Архимед.
Я сломал печать и пробежал глазами по тексту. Сухие, казённые фразы, за которыми скрывалось нетерпение и жажда чуда. «Немедленно прибыть», «доложить лично», «продемонстрировать возможности системы для нужд обороны».
— Они хотят увидеть чудо, — констатировал я, отбрасывая письмо. — А у меня вместо чуда — пеньковые канаты, грязь и замерзшие мужики.
— Им не нужны канаты, Егор Андреевич, — Иван Дмитриевич подошёл к карте, висящей на стене. — Им нужна победа. Давыдов доложил, что скоро Тула и Москва будут соединены быстрой связью. Это смелое заявление, учитывая, что мы только перешли границу губернии.
— Это заявление Давыдова, не моё, — огрызнулся я. — Я обещаний не давал.
— Теперь это уже неважно. Москва бурлит. Слухи о «молнии, передающей приказы», дошли до штаба. Старики в эполетах, которые привыкли воевать по уставам суворовских времён, сначала смеялись. Говорили, что быстрее фельдъегеря ничего нет. Но Давыдов — человек уважаемый. Если он говорит, что это работает, они слушают.