В Москве ждали. Каменский требовал отчета о формировании корпуса. Земцов жаловался на перерасход средств в Подольске. Николай телеграфировал из Витебска, что эскизы формы готовы и он ждет утверждения.
Пора.
Вечером накануне отъезда я сидел в детской. Сашка спал, раскинув ручки. Маша сидела рядом, прижавшись ко мне.
— Завтра? — тихо спросила она.
— Завтра, родная. В Москву.
— Надолго?
— Не знаю. Пока не закончим. Пока линия не дойдет до границы.
Она посмотрела на меня. В глазах стояли слезы, но она улыбалась.
— Мы будем ждать. Мы с Сашкой, и родители… Все мы. Ты только береги себя, Егор. Ты у нас один. И у России, кажется, тоже.
Я обнял её, чувствуя тепло и покой, которые давала мне эта женщина.
— Я вернусь. Я всегда возвращаюсь. Система имеет инерцию, Маша. А моя инерция всегда направлена к вам.
Утром сани уже стояли у крыльца. Захар грузил сундуки. Фома деловито проверял упряжь.
Я поцеловал спящего сына, обнял родителей, поклонился в пояс теще с тестем.
— Ну, с Богом, — сказал отец, перекрестив меня.
Я сел в сани. Лошади рванули с места, поднимая снежную пыль.
Я не оглядывался. Я знал, что они стоят на крыльце и смотрят мне вслед.
Впереди была Москва. Подольск. Смоленск. «Инженер» с его шпионами.
Глава 18
Маршрут я проложил не как обычный путешественник, стремящийся добраться из точки А в точку Б по кратчайшей прямой. Мой путь лежал зигзагом — от одной ретрансляционной станции к другой. Мне нужно было не просто вернуться в строй, мне нужно было лично пощупать пульс той системы, которую мы создали. Убедиться, что артерии не забиты тромбами лени или страха.
Первая станция ждала нас всего в пятидесяти верстах от Тулы. Это была простая изба, выделенная местным старостой, но над крышей гордо торчала мачта с изоляторами, а внутри, я знал, гудела жизнь.
Мы подъехали к ней, когда солнце уже клонилось к закату.
— Жди здесь, — бросил я Захару, спрыгивая с саней в рыхлую кашу.
Внутри пахло кислым запахом гальванических элементов и дешевым табаком. Дежурный телеграфист, совсем юный унтер-офицер, при виде меня вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул.
— Сидеть! — гаркнул я. — Докладывай обстановку.
— Егор Андреевич! — голос парня дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Канал чист. Помехи минимальные. Депеш особой важности за последние три часа не поступало. Кроме одной…
Он замялся, метнув взгляд на аппарат, словно тот был живым существом, способным укусить.
— Ну? — я подошел к столу, снимая перчатки. — Что за депеша?
Унтер протянул мне узкую бумажную ленту, уже отрезанную и подклеенную к бланку.