— Инженерный батальон выделил роту. Толковые ребята. Они мне помогли фундамент под машину укрепить. Там грунт поплыл немного, так они сваи забили за полдня. Я им за это пообещал, что мы им кузницу походную модернизируем. Пневмомолот поставим, маленький.

Я одобрительно кивнул. Григорий быстро учился. Бартер, связи, умение договариваться — это было важнее знания сопромата.

Вечер наступил быстро. В цеху зажгли факелы и масляные лампы — наши, на пьезоэлементах, еще не были смонтированы. Тени плясали по стенам, превращая паровую машину в какое-то божество.

Народу набилось полно. Рабочие, солдаты, даже городничий приехал посмотреть на диковинку. Все стояли молча, с опаской поглядывая на примитивный манометр, стрелка которого медленно ползла вверх.

Савелий Кузьмич ходил вокруг котла, как шаман, прислушиваясь к гулу пламени в топке и шипению пара в клапанах.

— Давление в норме! — крикнул он, перекрывая гул. — Открываю главный вентиль!

Он налег на огромное колесо задвижки. Пар с ревом рванулся в цилиндр.

Пшшшш!

Поршень дрогнул. Медленно, неохотно, словно просыпаясь от векового сна, он двинулся вперед. Шатун толкнул кривошип.

Клац!

Маховик качнулся. Раз. Другой.

Чух-чух… Чух-чух…

Ритм ускорялся. Огромное колесо набирало обороты, сливаясь в размытый круг. Земля под ногами мелко задрожала.

— Работает! — заорал кто-то из тульских.

Местные ахнули и попятились. Для них это было чудо. Железо ожило. Без лошадей, без воды, падающей на колесо мельницы. Просто от огня и воды.

Григорий стоял рядом со мной, скрестив руки на груди. Он не кричал, но я видел, как раздуваются его ноздри. Это был его триумф.

— Подключай компрессор! — скомандовал он, когда машина вышла на рабочий режим.

Савелий дернул рычаг сцепления. Ремень взвизгнул, и компрессор начал свою работу, с характерным чавкающим звуком засасывая воздух и загоняя его в ресивер.

Стрелка на манометре пневмосети дрогнула и поползла вправо.

— Пошла сила по трубам! — довольно крякнул Кузьмич.

Я подошел к ближайшему верстаку, где уже был смонтирован пневматический станок.

Взззз!

Шпиндель завертелся с бешеной скоростью.

— Ну что, господа, — я повернулся к собравшимся и показал рукой в сторону работающего станка. — Добро пожаловать в девятнадцатый век. Настоящий девятнадцатый век.

Городничий, стоявший в сторонке, снял шапку и вытер лысину платком, перекрестившись.

— Дьявольщина, — пробормотал он, но в его глазах читался восторг. — Чистая дьявольщина. Но как крутится!

— Это не дьявольщина, — громко сказал Григорий, перекрывая шум машины. — Это пневматика. И с завтрашнего дня этот «монстр» будет работать на нас. Мы не будем таскать тяжести на горбу. Мы не будем точить детали напильником до кровавых мозолей. За нас это будет делать воздух.