— Что с тарой? — спросил я. — Катушек хватает?

— Плотники не успевают, — нахмурился Григорий. — Лес сырой везут, сушить негде. Приходится с колес работать. Я договорился с местной артелью бондарей, они нам помогают. Но цену ломят, ироды.

— Плати, — разрешил я. — Кабель не должен лежать на земле. Если изоляция повредится при погрузке — грош цена нашей работе.

Мимо нас прошел взвод солдат, тащивших длинный ящик.

— Осторожнее! — рявкнул Григорий, не оборачиваясь. — Там кислота! Перекосите — без ног останетесь!

Солдаты выровняли шаг.

— Знаешь, Гриша, Если бы мы возили все из Тулы, мы бы уже захлебнулись. А здесь… Здесь у тебя перевалочный пункт всей империи.

Григорий шмыгнул носом, покрасневшим на морозе.

— Да какая там империя, Егор Андреевич. Просто работу делаем. Лишь бы военные успевали столбы ставить. Мы-то их проволокой завалим, не сомневайтесь. Вон, третий склад уже под завязку. Если завтра обоз не придет, придется на улице складывать.

— Придет, — заверил я. — Я вчера телеграфировал Земцову. Он выделил еще батальон для транспортировки. Завтра здесь будет тесно от зеленых мундиров.

Мы прошли к складам готовой продукции. Это были длинные деревянные навесы, наспех сколоченные вдоль заводской стены.

Зрелище впечатляло. Ряды огромных катушек, уходящие в полумрак. Каждая обернута рогожей, на каждой — деревянная бирка с выжженным клеймом завода, номером партии и датой выпуска.

— Партия номер сорок восемь, — прочитал я на ближайшей бирке. — Вчерашняя?

— Сегодняшняя утренняя, — поправил Григорий. — Еще теплая.

Я приложил руку к кабелю сквозь рогожу. Он действительно хранил тепло экструдера.

— А вон там, — Григорий махнул рукой в дальний угол, — спецзаказ.

Я подошел ближе. Там стояли ящики другой формы — длинные, узкие, обитые железом по углам.

— Буры?

— Они самые. Савелий Кузьмич наладил поток. Ножи калим в масле, как вы велели. Сталь злая получается, землю грызет как сахар. Вчера инженерный капитан приезжал, чуть не расцеловал меня за них. Раньше, говорит, когда кострами отогревали землю, на одну яму полдня уходило, а теперь за час справляются.

Я открыл один ящик. Внутри, в промасленном сукне, лежали сменные лезвия для буров. Острые, хищные.

— Это не просто буры, Гриша. Это скорость. Каждый час, который мы выигрываем на установке столба, приближает нас к Смоленску.

Я закрыл крышку.

В этот момент я почувствовал невероятное облегчение. То самое чувство, когда ты отпускаешь руль велосипеда и понимаешь, что он едет сам. Равновесие найдено. Инерция набрана.

Децентрализация, которой я так боялся, оказалась единственно верным решением. Если бы я пытался контролировать каждый гвоздь, я бы сошел с ума, а стройка встала бы. Но здесь, в Подольске, система работала автономно.