Сам бывший жених несколько раз героически порывался пригласить меня на свидание, но судьба, расписание тренировок и мастер Трёх Ветров были категорически против романтики. В итоге выбраться в город нам удалось всего один раз — настолько редко мне давали выходные, что я уже подумывала записывать их кистью в отдельный свиток, как редкие небесные явления. И поскольку «своего собственного» времени у меня неожиданно оказалось катастрофически мало, куда меньше, чем когда я была леди из павильона Зимних Слив, я совместила «приятное с полезным».

Вначале потащила Мирана к мастерице иглы. Отдала выигранный на состязании талантов эльфийский шёлк и торжественно попросила сшить на меня парадное кимоно. В прошлой жизни родители всегда приносили уже готовые платья. Максимум, что от меня требовалось, — это выбрать, в каком удобнее сидеть, изображая благородную задумчивость. Поэтому я слегка опешила, когда мастерица велела остаться на целую клепсидру, чтобы она могла «снять мерки».

Снять мерки! С меня!

Я стояла столбом, пока она обматывала меня бечёвками, шнурами и профессиональным энтузиазмом. Казалось, что она вот-вот измерит плотность моей души. Просто на всякий случай.

Затем мы еле-еле успели на деревенский рынок. Некоторые прилавки уже закрывались так решительно, будто собирались обороняться от ночных духов, но запах тёплого хлеба и приправ всё ещё висел в воздухе, маня, как заклинание. Я невольно улыбалась — всё это было так далеко от изысканных трапез павильона. В этот раз я решила быть практичной: купила вяленое мясо, пучки сушёных трав для отваров, чтобы снимать боль после длительных тренировок, и пару мешочков сладких каштанов — они казались мне чудом. В прошлой жизни лакомства приносили на серебряных подносах, а теперь я сама выбирала, торгуясь с хозяевами лавок. Наоко тоже просила купить ей сладостей, а потому я задержалась между лавками в поисках лепёшек со сливой.

После я потащила Мирана в поле посмотреть на чудо природы — уже отцветающую розовую траву. Я так много трудилась в замке, что ни разу не смогла вырваться и полюбоваться этим буйством красок. Художница во мне, конечно, погибла геройской смертью под учебной алебардой, но вкус к красоте я всё же сохранила — только теперь он работал иначе: не через кисть и тушь, не через изысканные свитки и каллиграфию, а через дыхание ветра, шелест травы и возможность быть рядом с этим чудом.

Лишь ближе к вечеру мы попали в то место, на которое рассчитывал Миран, — в лапшичную с романтичным названием «Дом тысячи вкусных нитей» на соседнем острове. В прошлой жизни я мечтала сюда попасть, но не сложилось: пока жених собирался, настраивался, преодолевал духовные препятствия и, видимо, сверялся с лунным календарём, заведение пострадало от землетрясения. Что удивительно, главный остров Огненного Архипелага оно почти не затронуло, а вот Алый Рассвет принял на себя основной удар — почти все дома были повреждены в той или иной степени, и даже были погибшие, как я прочла из свитков-вестников.