Миран буквально атаковал меня предложениями встретиться: то погулять, то посидеть у него или у меня, то зайти в лапшичную или ещё куда. Но чем настойчивее он меня добивался, тем меньше хотелось проводить с ним время. Я вдруг поймала себя на том, что не хочу. Просто не хочу, и всё тут. И потому вежливо находила слова, чтобы сказать «нет». Личные комнаты вообще вычеркнула из списка возможных встреч как вариант, дав понять, что я в первую очередь леди и репутация мне важна. Парки отпали сами собой из-за погоды. От чайных домиков и других заведений, где можно покушать, я мастерски отбивалась.
Миран начал «окружать вниманием»: приносил мелкие безделушки — простые брошки в виде журавлей или дракончиков, аккуратно вырезанные из кости гребни, полевые цветы в бумажных свёртках. Поначалу это даже казалось трогательным, но с каждой новой «милостью» крепло ощущение, что он не слышит ни слова из моих отказов.
Из-за того, что многие тренировки отменялись, я вдруг осталась наедине со временем, которое раньше было расписано до вдоха. В такие дни я сидела у окна, слушала, как непрерывно бьёт дождь по крыше, и училась каллиграфии заново.
Получалось, честно говоря, ужасно. Чернила растекались, линии дрожали, и изящные знаки превращались в грубые каракули. Великая Прядильщица Судеб действительно отобрала у меня талант к красивому письму, но, вопреки всякой логике, я теперь получала от этого занятия даже большее удовольствие, чем раньше, когда была леди из павильона Зимних Слив.
Было в этом что-то освобождающее. Больше не нужно было изображать совершенство ради чьей-то высокой оценки. Каждая кривая линия подтверждала — да, я действительно стала другой. Но я себе всё равно нравилась. Поступила ли бы я ещё раз, окажись на распутье жизнь Мирана в обмен на мои таланты? Да, безусловно. Но относилась ли я к нему так же, как раньше, — определённо нет. Я в какой-то момент даже поймала себя на том, что рада, что всё так сложилось и я не вышла за него замуж по-настоящему.
Один раз я не выдержала и написала письмо маме. Меня беспокоило то, как мы расстались, но больше всего волновала их с папой безопасность. Мама ответила, что у них всё в порядке, сдержанно похвалила за то, что я добилась статуса госпожи (деревня около дворца быстро наполнялась слухами) и поинтересовалась, не ухаживает ли за мной кто-то из благородных господ. Пришлось расстроить родительницу, что нет, не ухаживает, но и в мои ближайшие планы замужество не входит, пока что я хочу стать полноценным огненным клинком. После того как у меня открылись глаза на Мирана, я вообще решила, что к будущему супругу точно буду присматриваться лучше.