Так, слово за слово, я неожиданно втянулась в переписку. Сначала письма были редкими и короткими, но постепенно становились длиннее и откровеннее. Я рассказывала маме о тренировках под дождём, о том, как трудно держать алебарду в промокшей одежде, о моих провалах в попытках рисования и даже о мелких радостях — вроде сладких каштанов на рынке.

Она отвечала в своей привычной манере — лаконично, но всё же с заботой, проскальзывающей между строк. Я знала маму слишком хорошо, чтобы не замечать: за внешней строгостью пряталось беспокойство о моём будущем. С отцом же неожиданно стало проще. Однажды он вложил в мамин конверт короткую приписку — всего пару строк о том, что видит в моём пути силу и уважает сделанный выбор. Конечно, в словах проскользнуло недовольство тем, что я не приехала на Большую Землю знакомиться с «ярким и здоровым лисом во цвете сил», но в целом это было больше отеческого тепла и признания, чем я когда-либо получала от него при прошлой жизни, проживая в павильоне Зимних Слив. Всё же отец испытывал некоторую гордость от моего поступка.

Постепенно я почувствовала: обида на родителей уже не режет так остро. Отношения, казавшиеся порванными, начали срастаться заново — не в той форме, где в прошлой жизни я была послушной дочерью, а в новой, более честной.

Я как раз составляла письмо родителям, когда в мою комнату формально постучалась и почти сразу же после этого ворвалась Наоко. Волосы её прилипли к щекам от моросящего дождя, лёгкий коричневый плащ тени огненного клинка намок и теперь выглядел практически чёрным, а глаза сияли тревогой и каким-то неуместным воодушевлением.

— Элирия! Скорее, мастер Сейджин срочно всех созывает на песочной площадке! Не только старших, но и младших! — выпалила она.

Мы так сдружились с Наоко и Акино за последние месяцы, что девушки стали опускать «сан» или «леди» в личных разговорах.

— Что случилось? — Я торопливо отложила кисть и потянулась к тканевой салфетке, чтобы вытереть пальцы от вездесущих чернил. — Очередное наводнение? У каких-нибудь оборотней, и они не справляются с разлившейся рекой?

Ну а на что ещё могут сгодиться тени огненных клинков, которые только-только начали обучение?

— Нет, хуже! — выдохнула подруга. — Там из-за дождей болото разлилось, русалки размножились, настоящая беда!

— О-о-о… — непроизвольно вырвалось у меня.

Русалки. Нечисть.

Красивые сверху — белая кожа, густые волосы, улыбка, от которой у неопытного воина мгновенно кружится голова. Но стоит взглянуть ниже — и всё очарование исчезает: чешуя, скользкий рыбий хвост, когти, блеск хищника в глазах.