— Товарищ! Товарищ! Вы, вы, в кепочке… Помните, как-то здесь здоровенного сазана поймали? Еще американец фотографировал.
— Рыбу? Помню. Только не сазана, а судака!
— Товарищ, а вы тогда где стояли? А рядом с вами — кто? А у борта?
— Да не помню я, барышня! Я на рыбаков смотрел.
Да уж, — хмыкнул про себя Иван Павлович. — Непростое это дело — людей разговорить. Да еще так, чтобы хоть что-то вспомнили.
— Иван Павлович, доброе утро! — закончив опрос, Лена встала рядом, глядя на проплывающий берег. — Осень! Красиво-то как… И туман клочьями — словно тающий снег.
— Да, — согласился доктор. — Красиво. Как старпом? Больше выговоров не делал?
— Старпом? — Леночка презрительно прищурилась. — А знаете — никак! Странный он. Сначала отругал, потом извинился… А сейчас вообще ко мне не подошел! Сделал вид, что не видит! Вот, как так? Как так-то? Или я еще чем провинилась? Уж и не знаю.
Иван Павлович, конечно, не стал рассказывать журналисточке о подозрениях Мещерякова. В конце концов — руки у того коротки.
Помолчал, поглядел на воду… и все же кое-что спросил:
— Лена, а вы такую Ляльку Голохват знаете? Она у вас там живет, в Нижнем…
— Может, Голопляс? — сунув блокнот в сумочку, девушка подозрительно посмотрела на собеседника. — Лялька Голопляс. Да, есть такая. Особа известная… В определенных кругах. В милиции… и у нас, у журналистов. Воровка! Говорят очень талантливая… если про воров можно такое сказать… А вы-то про нее откуда?
— Капитан рассказал.
— А-а… Говорят, ее еще летом судили. Но, долго не могли поймать… Ладно, Иван Палыч! Пойду я… Товарища Ланского хочу опросить. Он, кстати, где?
— Здесь был. А сейчас, верно, в салоне или в каюте.
— Ну, пойду, поищу…
Как-то она быстро свернула тему! — глядя вослед быстро удаляющейся фигурке, вдруг подумал доктор. Так просто подумал. Скользнула в голове мысль…
— Нет, что творится? — встав рядом, закурил дешевую папироску плотненький усач в галифе и черной тужурке.
Усач проживал в третьем классе, и Иван Палыч его особо-то и не знал. Так, видел как-то мельком на палубе. Тем не менее, доктор вежливо поддержал разговор:
— А что такое? Снова что-то поломалось?
— Да, слава Богу, нет, — выпустив дым, хрипло рассмеялся усатый. — Вы объявление в бильярдной читали? Недавно повесили…
— А что за объявление?
— Да, мол, если во время рейса у кого какие вещи пропали, чтоб обращались к старшему помощнику.
— А-а! — Иван Палыч тут же вспомнил о Мещерякове. Написал-таки! Весьма деятельный, надо сказать, молодой человек.
— Я так думаю, коли б что пропало — давно бы уже до капитана дошли!