Иван Павлович пожал плечами.

— Вскрытие покажет, Степан Лукич. Вскрытие покажет. А гадать на кофейной гуще — только людей тревожить. У нас и так карантин, тиф, больные, ремонт. Не хватало ещё паники из-за американца, который, вполне вероятно, просто умер от разрыва сердца.

Буров помолчал, потом кивнул.

— Это вы верно сказали, Иван Павлович. Будем ждать. А вы… вы уж осмотрите его вещи. И если что-то найдёте… сообщайте.

— Хорошо.

Они вышли от капитана. На палубе было свежо, ветер гнал по реке мелкую волну. Ланской закурил, глубоко затянулся.

— Иван Павлович, — сказал он тихо. — Вы и вправду думаете, что это сердце?

— Не знаю, Петр Савельевич, — честно ответил Петров. — Не знаю. Но пока нет доказательств обратного, будем считать, что сердце. Людям спокойнее. И нам проще.

Ланской зевнул, прикрывая рот ладонью, и виновато улыбнулся.

— Пойду я, Иван Павлович. Сил нет ни на что, спать хочется — хоть на ходу засыпаю. А завтра снова осмотр больных, да и механики обещали показать, что с машиной. Вы как?

— Я чуть позже, — ответил Петров. — Проведаю Лену. Девушка она впечатлительная, а смерть американца, хоть и естественная, всё равно её потрясла. Надо успокоить, валерьянки дать.

— Дело хорошее, — кивнул Ланской. — Вы уж с ней помягче. Девушка она с характером, но сейчас, поди, сама не своя.

— Понимаю.

Они разошлись в разные стороны коридора. Ланской направился в свою каюту, Иван Павлович — к Лене.

Он постучал тихо, боясь напугать. Дверь открылась не сразу. Девушка стояла на пороге в том же платье, что и днём, только телогрейку сняла и волосы распустила. Лицо бледное, глаза красные — видно, плакала недавно.

— Иван Павлович, — сказала она тихо. — Входите.

Каюта у неё была маленькая, третьего класса, но чистая и уютная. На столе горела керосиновая лампа, рядом лежал раскрытый блокнот и карандаш. Лена села на койку, поджав под себя ноги, и посмотрела на гостя с надеждой и тревогой.

— Иван Павлович, что же это… как…

— Мы думаем сердце. Инфаркт.

— Джефф… он был здоровым, сильным. Он никогда не жаловался. Даже когда мы поднимались по трапу, он бежал впереди и смеялся.

— Бывает, Леночка, — мягко сказал Иван Павлович, присаживаясь на табурет у стола. — Внезапная остановка сердца. Никто не застрахован. Даже молодые, здоровые люди иногда уходят внезапно. Переутомление, скрытая патология, стресс. А у него, сами знаете, работа нервная, командировки, перелёты…

— Он говорил, что хочет жить в России, — сказала Лена, и голос её дрогнул. — Говорил, что здесь настоящая жизнь, настоящие люди. И пароходы… он так любил пароходы.