От чайка доктор не оказался, январь нынче выдался морозный, и пока сюда добирался — замерз.

В ординаторской, на полке, стопкой лежали книги. Иван Палыч расписался в журнале, и, ожидании обещанного чая, принялся рассматривать издания. Сразу бросился в глаза совершенно непонятный подбор: типичное девичье чтиво — «Дама с рубинами» Евгении Марлит — соседствовало с приключениями Ната Пинкертона, пятым томом Брокгаухза и Евфрона и какими-то чисто техническими справочниками.

— Занятная подборка, — посмеялся доктор.

— А, вы про книги, — Федор Авксентьевич уже разливал чай. — Совсем недавно букинист приходил, принес. Тихонький такой старичок — и отдал дешево. Чем плохо? Пускай больные читают, да и нам на ночном дежурстве не скучать.

— Да, хорошее дело! Вот у нас в Зарном, в школе, библиотека есть… Так туда и взрослые ходят!

Старичок покачал головой:

— Так, Иван Палыч, вам что же, исполком квартиру не выделил? Как молодоженам.

— Выделил, да что толку? — доктор махнул рукой. — С отоплением-то в городе нынче, сами знаете, как. То есть, то нету — перебои с углем. А печи топить, коли мы все время на работе, кто будет? Нет уж, лучше пока в Зарном, в «Гранд-Отеле». Все равно, за больницей приглядывать. Заведующая нынче с дитем, одни санитары остались — Глафира да Роман Романыч. Романа хочу на медбрата подать, он же все-таки бывший студент-медик.

— Так доучился бы! Был бы у нас еще один врач.

— И это в уме держу, Федор Авксентьевич. Спасибо за чай! Очень уж он у вас вкусный.

В исполком доктор отправился пешком — не так уж и далеко тут и было. Студеный ветер мел по тротуарам поземку, завывал в водосточных трубах, словно голодный, истосковавшийся по добыче, волк.

Варвара не зря боится Хорунжего, — рассуждал по пути Иван Палыч. Тот ей, конечно же, не простит ни предательства, ни измены. Обязательно попытается найти и наказать, иного в бандитской среде просто не поняли бы. И в этом смысле, Гробовский прав, устроив засаду в госпитале и в особняке на Яблоневке. Свою проштрафившуюся любовницу главарь банды рано или поздно найдет. Если он в городе, то уже и ищет, озадачив всех своих людей. Впрочем, Алексей Николаевич тоже не лаптем щи хлебает, тем более, что в ЧК сейчас добавили людей. В основном, конечно, желторотая молодежь, но, как выразился сыскарь — как минимум, четыре класса образования у каждого есть учить можно.

В отношении Гробовского, доктора еще немного волновал вопрос, так сказать, моральный. Как-то слишком легко бывший царский оперативник согласился возгласить уездную Чрезвычайную Комиссию — карающий меч пролетариата! Впрочем, деваться-то ему, по большому счету, было некуда. Бежать на Юг, к белым, бросив жену и новорожденного ребенка? Так себе идея. Да и что из себя представляет ЧК, еще никто током не знал, и Алексей Николаевич, поставленный начальником, лепил ее по образу и подобию царского уголовного сыска. Что же касается врагов советской власти, то в них недостатка не было, и вреда простым горожанам они наноси не меньше, чем отпетые уголовники. Вот, устроили диверсию на Металлическом! Сколько народу погибло, ни в чем не повинных людей.