Вариант второй. Канатная дорога.

Идея казалась соблазнительной. Воздушный мост. Плевать на сугробы, плевать на овраги. Вагонетки плывут над лесом, тихо и плавно.

Но двадцать первый век тут же дал мне оплеуху знанием сопромата.

Трос. Где я возьму сорок километров стального троса высокой прочности? Тот пеньковый канат, что вьют в городе, растянется под собственным весом, намокнет, обледенеет и лопнет, убив кого-нибудь. А стальной трос… Я могу попробовать свить его из проволоки, но это адский труд и ненадежное качество.

И опоры. Десятки, сотни опор, которые надо вкопать в мерзлоту, раскрепить, выровнять.

Слишком сложно. Слишком технологично для тайги и кувалды.

— Мимо, — отрезал я.

Оставался третий путь. Путь, который подсказывала мне моя прошлая жизнь.

Я вспомнил Полярный Урал. Вспомнил свой «ТРЭКОЛ». Огромный, на дутых шинах низкого давления, он плыл по снегу, по болоту, переваливался через камни. Он не просил дороги. Он сам был дорогой.

Вездеход.

Самодвижущаяся повозка, которой плевать на наст.

Но у меня нет резины. Нет вулканизации. Я не могу сделать шины низкого давления.

— А что я могу? — я встал и начал мерить шагами тесную комнату. — У меня есть пар. У меня есть железо. У меня есть дерево.

Если я не могу сделать колесо, которое не проваливается, я должен сделать то, что распределяет вес иначе.

Гусеницы?

Я вспомнил ранние трактора. Блинов? Холт? Нет, слишком сложно для нашей кузни. Траки, пальцы, натяжение… В снегу это все забьется, примерзнет и встанет.

А если проще?

Паровой тягач. Локомобиль. Но не тот неуклюжий монстр, что еле ползает по английским полям, а адаптированный под русскую зиму.

Я остановился у окна. Во дворе Архип с подмастерьями чинил ось на одних из саней.

Сани. Полозья.

Что, если скрестить паровоз и сани?

В голове начал складываться пазл.

Передняя часть — на широких, окованных железом лыжах. Управляемая.

Задняя часть — движитель.

Колесо? В глубоком снегу обычное колесо зароется. Чтобы оно гребло, оно должно быть огромным. Или широким, как бочка.

Или…

Я схватил уголек из ведра и прямо на столешнице набросал эскиз.

Рама из швеллера (сделаем). Котел — горизонтальный, жаротрубный (Архип с Раевским осилят, опыт есть). Цилиндры по бокам. Кривошип.

А вместо колес — два огромных барабана. Или гусеница, но простейшая. Деревянные плахи, скрепленные цепями, идущие вокруг направляющих колес. Как конвейерная лента, только с зацепами.

— Эй, Архип! — крикнул я, распахивая окно. Морозный воздух ворвался в натопленную комнату.

Кузнец поднял голову, щурясь от солнца.

— Зайди! Дело есть.