— Железо… — пробормотал он. — Много железа. И дерево. Это сделали люди?

— Я и мои люди, — кивнул я с гордостью. — Мы сковали его, чтобы не мучить лошадей. Чтобы приехать к тебе быстрее.

Хонт-Торум посмотрел на меня. В его глазах теперь читалось глубокое уважение. И понимание силы.

— Ты сильный шаман, Воронов, — сказал он просто. — Ты заставил железо ходить. Ты заставил огонь работать. Этого зверя нельзя убить стрелой. Его нельзя убить копьем.

Он опустил оружие, воткнув древко в снег.

— Но с ним можно торговать, — закончил он свою мысль, и хитрая искорка мелькнула в его глазах. — Ему нужно много еды. Очень много.

Я рассмеялся. Старый лис! Он мгновенно сообразил, что появление такого монстра означает резкий рост спроса на его товар.

— Много, — согласился я. — Видишь хвост за ним? Пять саней. Я хочу наполнить их все. Доверху.

— Пять… — Хонт-Торум прищурился, глядя на длинную вереницу волокуш. — Лошади столько не утянут. Даже десять лошадей сдохнут на перевале.

— Этот не сдохнет. Он сильный.

Вождь повернулся к лесу, где за деревьями прятались его испуганные соплеменники. Он набрал полную грудь воздуха и что-то крикнул на своем гортанном языке. Резко, повелительно.

Тишина.

Он крикнул еще раз, потрясая копьем.

Из-за деревьев начали появляться головы. Вогулы смотрели на нас с опаской, но, видя, что их вождь стоит рядом с чудовищем и его не съели, начали выбираться на свет.

— Это Огненный Шаман! — перевел мне Фома, который уже спрыгнул с волокуши и подошел к нам. — Он говорит: «Шаман приручил Железного Зверя. Зверь голоден. Кормите его, или он разозлится!»

Я усмехнулся. Хорошая интерпретация. Правильная мотивация персонала.

Работа закипела такая, какой этот распадок еще не видел.

Страх подстегивал лучше любого кнута. Вогулы таскали уголь, как муравьи. Они грузили антрацит в наши огромные сани корзинами, мешками, просто руками. Они старались задобрить «железного оленя», накормить его до отвала, чтобы он скорее ушел и не дышал на них своим едким дымом.

Мои парни — Архип, Игнат, Яков, Сенька, Фома — помогали увязывать груз, накрывать его рогожей. Мы набили волокуши с горкой. Двести пятьдесят пудов? Черта с два! Мы нагрузили все триста. Сани осели в снег по самые борта.

— Не жадничай, Петрович! — ворчал Архип, оглядывая гору угля. — Не стронет он это. Лопнет сцепка!

— Стронет! — я был пьян удачей. — У нас пара в котле — хоть до Луны лети.

Грузили весь день. Когда последний кусок угля был уложен, солнце уже коснулось горизонта. Стало холодать.

Я подошел к Хонт-Торуму.

— Спасибо, брат. Твой камень спасет моих людей от холода.