— Идиотская расцветка для полевой формы, что у наших, что у егерей с карателями. Красный, голубой, не хватет лишь оранжевого.

Похоже, сердитым ворчанием мистер Икс хотел заглушить тревогу — егеря приближались к месту схватки, и участь гайдуков была предрешена.

— Нужен серо-зеленый, оливковый, болотный с коричневыми пятнами.

Ужас-ужас.

— Не ужас, а маскировка, — вздохнул внутренний голос и констатировал: —Пропали гайдуки .

Отчаянный рукопашный бой на лесистых отрогах не утихал. С прибытием егерей дела у противника пошли веселее. Баррикады-завалы, судя по сносимому в нашу сторону белому дыму, разбивали одну за другой. Егеря активно перемещались, заходили с флангов, лезли через самые труднодоступные лощины, действуя решительно и неотвратимо. Пока спасало лишь то, что большая их часть приняла сильно вправо и застряла перед непреодолимым ущельем — обычная ситуация в условиях отсутствия карт, надежных проводников и прямой видимости.

Я оглянулся на отряд, уходящий все дальше, к горному хребту, за которым скрывались долина речки Вучай, гостеприимные горы и… ровное Приедорско поле. Да, мы сами лезли в ловушку, но почти все оккупанты либо сидели по городам в гарнизонах, либо стерегли несколько дорог, либо бились сейчас с гайдуками. Мелькнула и пропала мысль вернуть всех боеспособных и попытаться опрокинуть тирольцев. Были бы со мной русские чудо-богатыри, так бы и сделал — они и не из таких переделок выходили с победой, на штыках выносили любое дело. Но вчерашние пастухи и рудокопы, сельчане и жители городков, влившиеся в мой отряд, и даже неполные две сотни герцеговинцев, пришедшие со мной из Черногории, — все эти мужественные воины не знали, что такое штыковой натиск. Только он мог нас спасти…

Гайдуки гибли, но не как мальчики для битья. С изумительной быстротой они перемещались по лесу, умудрялись по незаметным канавам просочиться в тыл егерям и задать им жару. Лесная горная схватка была их стихией, ее правила они впитывали с молоком матери. Тирольцы тоже крепкие ребята и опытные бойцы, но герцеговинцы их превосходили. Только численное преимущество и спасало врага, а штрайфкор, похоже, вырезали до последнего человека. Хорошо, если Узатиса тоже на тот свет отправили.

— Йуриш! — не смолкал в чащобе боевой клич гайдуков.

На гору вернулись единицы. Телохранители Ковачевича принесли на носилках из жердей и егерской шинели изрубленного воеводу — без сознания, но живого. Я склонился над ним, поцеловал в лоб.

— Спасибо тебе, старый юнак!

Гайдуки торжественно отсалютовали. Мы разобрали лошадей и помчались догонять главную колонну. Осиротевших, лишившихся хозяев коней было слишком много. Они скакали рядом с верховыми и иногда издавали тоскливое ржание — словно плач и укор нам, выжившим.