— Героизм, проявленный твоим отрядом, считаю истинным подвигом, достойным высокой награды! Поздравляю генерал-лейтенантом и жалую орденом Станислава 1-й степени!

— Премного благодарен Вашему Величеству!

— Есть просьбы? Подлечиться тебе нужно, как я посмотрю.

Чуть было не заикнулся об отпуске.

—Стоять! — громыхнул в черепной коробке внутренний голос.

Я ждал объяснений, но вместо этого вдруг куда-то провалился. Перед глазами мелькнула вспышка, исчезла верхушка холма со звездными генералами и россыпью пустых бутылок из-под шампанского, передо мной открылось видение:

У большой черной доски с приколотой к ней большой картой, испещренной красными и синими стрелками, стоял офицер в строгом мундире цвета морской волны. Никакого шитья или галунов, всех украшений — пестрившая разноцветьем наградная панель размером в ладонь да над ней золотистая пятиконечная звездочка на ленте ордена Святого Александра Невского. Даже зигзаги на погонах с двумя генеральскими звездами не золотые, а зеленые, без вензелей и корон. Поставленным голосом, время от времени показывая указкой на карту, военный громко вещал на всю аудиторию:

— Штурм Плевны 30–31 августа, безрезультатный, с огромными потерями, лишил русское командование стратегической инициативы. Переход к осаде стал компромиссом между панической оценкой результатов сражения царской свитой и настойчивостью военного министра Милютина. При этом, совершенно не учитывалось состояние войск Осман-паши, их неспособность на активные действия против численно превосходящего противника. Была проигнорирована угроза шипкинским перевалам, что в очередной раз напоминает нам о важности стратегической разведки. Еще в июле турецкий военачальник, Сулейман-паша, сумел морем перебросить из Боснийского пашалыка в Дедеагач двадцатипятитысячный корпус. С этими силами он начал выдвижение через Эдирне в сторону Балканского хребта, рассчитывая прорваться в Румелию. Лишь героическое сопротивление слабых русских сил на перевале Шипка не позволило случиться трагедии. Но угроза не миновала. Всего через несколько дней после того, как смокли пушки под Плевной, Сулейман-паша вновь атаковал слабые позиции русско-болгарских войск…

— Михаил Дмитрич, господин генерал-лейтенант, к тебе Государь обратился! — выдернул меня из видения раздраженный голос Зотова. — Изволь отвечать!

— Шипка! Нужно срочно выдвигать войска на перевал! — выдавил я из себя, чувствуя, как лицо заливает пот.

Все, кто стоял вокруг царя, удивленно загомонили, и в этом разноголосом галдеже прорезалась фраза: