— Соберись, Миша!
Эх, мистер Икс, мистер Икс! Где же найти щипцы, чтобы вырвать занозу из сердца? Спасибо вам, что все это время меня терпели, воздерживались от свойственных вам ехидных замечаний. Не знаю, как справиться с бедой. Умом все понимаю — нет у меня права на душевные страдания. Но сердцу не прикажешь.
— Мы солдаты, нам нельзя так распускаться!
Что бы вы понимали, мистер Икс…
И тут мое второе Я взвилось так, как никогда ранее!
— Что бы я понимал? Что бы я понимал? Ах тыж барчук, сволочь золотопогонная! Смотри!!!
Я не знаю как, но до сего момента моя чертовщина все больше беседовала, но тут в мою бедную голову ворвался целый ураган картин: гремят картечницы, косят серые цепи в стальных касках; русские солдаты с привычными мешками-сидорами ползут в болотах под разрывами гранат и шрапнелей; ревут чудовищные стальные машины, настоящие сухопутные броненосцы, перемалывающие своими колесами все и вся; смертный бой в степи, когда с неба валятся железные птицы, сеющие вокруг смерть и гибель; переправа через широкую реку под огнем, от которого горит берег, горит вода и даже сам воздух; лыжники в белом с ног до головы поливают врага из маленьких ручных картечниц; траншеи и окопы от моря и до моря, тысячи и десятки тысяч орудий, война по всему миру…
И трупы, трупы, трупы… Убитые, замерзшие, повешенные, умершие с голода в кошмарных тюрьмах за проволокой, расстрелянные, взорвавшие последний снаряд вместе с собой и врагом — миллионы и миллионы!
Нет, человек такого не может… это дьявольщина… как можно видеть такое и сохранить разум?
— Можно, Миша. Человек все может, а мы и не такое видали, но все равно победили.
И показал мне нескончаемые толпы пленных, в обносках, рванине и по бокам русские кавалеристы в неприметной зеленой форме. Люди с цветами бежали навстречу вагонам и железным машинам, кто-то кричал «Живела Русия!» И выжженные дотла города и деревни, от которых остались только печные трубы. Разоренные нивы, взорванные мануфактуры и перекореженные железные дороги. И как Россия поднимается из пепла.
Господи, как же мистер Икс сумел все это пережить…
— Хватит звать меня мистером. Надоело.
Ну как-то звать надо…
— Зови, например, дядей Васей.
Дядей?
* * *
«Гордая Босния» и «Храбрая Герцеговина»*, несмотря на войну и оккупацию, проводили первую скупщину Боснийского королевства. Мне и делать ничего не пришлось — оставшиеся в Мостаре политические руководители в какой-то момент перестали стреляться и лаяться друг с другом и объявили о созыве Учредительного Собрания. Делегатов выбирали по всей стране, даже в захваченных австрийцами городах. Я был приглашен как почетный гость, но не только — мне предлагался ни много ни мало пост диктатора. На переходный период, пока не закончится период государственного строительства. Кое-кого лихорадка иллюзий, свойственная победителям, даже сподвигла на мысль сделать из меня балканского царя. Наивные, дети от политики, они забыли, как устроен наш мир, как жестко высшая аристократия оберегает свои угодья. Диктатор еще куда не шло, но от этой должности я собирался откреститься любыми путями и предложить вместо себя кандидатуру генерала Кундухова. Человеком он стал авторитетным в пределах Боснии, особенно на северо-востоке, куда устремился поток мусульман-добровольцев со всех концов Османской империи и четники из соседней Сербии. Очень удачная, на мой взгляд, компромиссная фигура — сербы-христиане боготворили Мусу Алхасовича как бывшего генерала русской службы, бошняки — как своего единоверца, латиняне, а вместе с ними и герцеговинские харамбаши с воеводами — как удачливого полководца, сумевшего полностью перекрыть восточный коридор и нанести австрийцами несколько крайне болезненных поражений. В нем не было османской спеси, он был образованным реформатором по своим убеждениям — по-моему, отличный выбор.