— Добавь обязательно, — подсказал дядя Вася, —что в новом королевстве не будет ни бошняков, ни хорватов, ни сербов, все будут босняками-герцеговинцами и только. Национальная рознь будет признана таким же государственным преступлением, как и религиозная. Хорватия из кожи вон полезет, чтобы загрести под себя всех католиков. Допустить этого нельзя ни в коем случае.

Я записал.

И завис, не зная, как решить главный вопрос — вопрос о власти. Имеем королевство, но от прежних его владык остались лишь многочисленные руины замков на вершинах гор. Кто будет его главой? Приглашенный король? Выбранный Господарь? Или под вывеской «королевство» будет скрываться республика по французскому образцу?

А зачем мне решать или что-то советовать? Есть скупщина, голов много, вот пусть и думают депутаты.

* * *

Заседание скупщины или Учредительного Собрания началось тревожно — в самом большом классе училища, в клубах табачного дыма и в жарких спорах по углам. Я заметил, что, несмотря на все мои предупреждения и разговоры с депутатами, собравшиеся поделились на конфессии. Зачитал свой Наказ, закончив выступление такими словами:

— В Боснийском королевстве проживают сербы, исповедующие три разные религии. Славяне! Моя мечта — чтобы все вы жили в мире в рамках одного государства. Первый шаг уже сделан: вы научились вместе сражаться. Осталось научиться вместе строить мирную жизнь. Чтобы этого достичь, вам нужен лидер. Вы почему-то захотели на его место выбрать меня. Но я русский генерал, моя судьба — это Россия. Между тем, среди вас есть человек, желающий связать свою жизнь, свое будущее с Боснией и Герцеговиной. Это всем известный паша и генерал Кундухов…

Зал наполнился криками. Нигилист Иван Дреч со своими сторонниками-карбонариями несли с мест какую-то чушь о революции. Возражавшие им воеводы и харамбаши хватались за ятаганы. Больше всех бесчинствовал полковник Милета Деспотович. Он прорвался к школьной кафедре, с которой я выступал, и, не обращая на меня внимание, принялся всех убеждать, что прислушиваться к моим советам не стоит, что черкесы здесь чужаки и веры им нет.

— Родину сою су издали и продаче нашу! — неистовствовал полковник, и я увидел, как побелело лицо Кундухова.

Милета вел к одному — нужно создавать Великую Сербию, ложиться под руку князя Обреновича. Меня его выступление, спонтанное или запланированное, не удивило. Алексеев мне докладывал, что не будь Кундухова, Деспотович мог попытаться создать на востоке Боснии нечто вроде протектората Сербского княжества. И генерал, и полковник были на войне союзниками, но врагами в деле создания государства. Однако до прямых оскорблений еще не доходило. Как бы слова Милеты ни спровоцировали беды. Так ведь и до дуэли может дойти!