— Вы так думаете?

— А тут нечего думать. Если Филиппович не выведет свой корпус из Боснии, ему придется к рождеству капитулировать.

— Русские знают толк в зимней войне, — с одобрением отозвался Кундухов.

— Возможно, это случится еще раньше, — продолжил я радовать собеседника новостями. — Открою вам секрет: со дня на день на Военной границе вспыхнет восстание граничаров и сербов-босницев, которые сбежали туда за последние три года. Сил они с нашей помощью накопили изрядно. Как и оружия.

— Это значит?.. — неуверенно произнес Кундухов.

— Это значит, что Австро-Венгрия затрещит по швам. Им станет не до Боснии с Герцеговиной. Даже Далмация на время обретет спокойствие.

Кундухов восторженно воскликнул:

— Вижу, что природа щедро наградила вас лучшими качествами человека, выше обыкновенного. Отвага и великодушие ваше завоевало все сердца, я не смогу заменить вас ни при каких обстоятельствах, но постараюсь. Мне нужно раскрыть вам один секрет, не могу больше его скрывать.

— О чем вы, Муса Алхасович?

— В Боснию я попал не только благодаря просьбам турецких генералов. Меня об этом попросили англичане.

Я удивленно посмотрел на него. Такое признание дорогого стоило, оно выводило наши отношения на новый уровень доверия. Все ж таки Кундухов — плоть от плоти кавказец, у него столь остро развито чувство чести, что предательство — не его стезя.

— Возможно, я тоже смогу вас удивить, Муса Алхасович, — сказал я после секундной заминки. — В бумагах покойного Деспотовича Алексеев нашел странное. Полковник вел обширную переписку с Белградом, но ему никто не поручал агитировать за сербский протекторат над Боснией. Князь Обренович считает, что время еще не пришло, что у него недостаточно сил конфликтовать с Австрией. Напротив, он хотел вставлять нам палки в колеса и ругал Деспотовича за излишнее рвение. И тем не менее Милета поступал по-своему, будто чья-то рука его подталкивал к этому.

Дядя Вася не смог смолчать:

— Говорил же, из Балкан хотят сделать пороховую бочку Европы. Англичане, это их почерк. Вдолгую играют. Закладки на будущее создают. Стихийный национализм балканцев, превращенный в национальную политику, — этого нужно бояться и ни в коем случае не допустить хотя бы здесь, в Боснии.

Кундухов, будто услышав мой внутренний голос, решился на признание:

— Есть такой английский шпион и дипломат, Джемс Лонгворт. Дословно он сказал мне так: «Постоянное бурление — вот, что нам нужно на Балканах!»

— И что же вы?

— Я? Меня просили помешать вам в случае успеха повстанцев. Но я сделал свой выбор. У черкесов появится новый дом, и я буду защищать в нем мир всеми возможными способами. А Лонгворт пусть катиться к шайтану на свидание!