— Руки в боки, ноги врозь…

На пятый день похода кавалерия вступила в брошенный двухтысячным гарнизоном Адрианополь. На шестой до города доковыляла пехота и попадала на улицах, полных ликующих болгар и греков. Солдат заваливали цветами, а они лежали на древней брусчатке, как покойники, и пробудить их к жизни мог лишь поднесенный стаканчик вина.

«Поздравляю вверенные мне храбрые войска с взятием второй столицы Турции. Вашей выносливостью, терпением и храбростью приобретен этот успех», — написал я в приказе, зачитанным в полках.

Адрианополь мне глянулся: его разноцветные кварталы и высокие минареты мечетей, узкие колоритные улицы, переходящие в базары, огромный крытый рынок Чарши Гириши — здесь каждый камень дышал историей, а воздух напоен ароматами Востока. Но куда больше меня интересовали городские укрепления, созданные с большим искусством. Не успел я разместиться в одном богатом доме — в роскошном мусульманском палаццо с фонтанами и зимними садами, — как меня потянуло на стены фортов, хотя шатался от усталости.

Впереди вставали турецкие ложементы, и я вытащил записную книжку, чтобы зарисовать их.

— Ты так совсем с катушек съедешь.

Я нахмурился — что за абракадабра, с каких еще катушек?

— С ума сойдешь, нельзя без отдыха столько вкалывать.

Внутренний голос затих. Хмыкнув, я вернулся к рекогносцировке — непросто будет подступиться к этим великолепным укреплениям! Хотя… Если зайти вот с той стороны, из «мертвой зоны»…

— Да какие, к едрене фене, великолепные! Вот окопы полного профиля — это зашибись, ничего лучше военные инженеры не придумали.

— Какие еще окопы? — от неожиданности проговорил я вслух, сообразив, что «зашибись» означает «хорошо». — Поясните вашу мысль.

В голове появился образ ступенчатого окопа с высоким бруствером, а внутренний голос пообещал доказать превосходство таких укреплений на деле, если я ему позволю.

* * *

Случай проверить на практике очередное видение мне представился через две недели, причем не где-нибудь, а в двух шагах от врат Царьграда. А до этого момента мне пришлось заниматься чем угодно, но только не любимым делом. Навалилась рутина управления таким непростым городом, как Адрианополь, с его религиозными конфликтами. Турки за время Апрельского восстания себя не сдерживали — на всю Фракию обрушилась такая резня, что редкая болгарка не стала вдовой. Теперь, когда мы тут появились, турки бросились со всех ног в Константинополь. Так запрудили дороги, что о каком-либо маневре можно было смело забыть. Те, кто остались, пришли ко мне за помощью и встретили защиту и понимание — все, от банкира до последнего бедняка-бейгуша.