* * *

Авлияр-Аладжинское сражение — разгром анатолийской армии Мухтар-Паши в Западной Армении, коренной перелом в войне на Кавказе.

Телеграмму с азиатского театра генералам, склонявшим Скобелева на все лады, вынес лично император. Он вышел из своей палатки, держа в руках бланк в отставленной руке, с тем редким выражением на лице, которое бывает у людей, в силу обстоятельств застигнутых нечаянной радостью в то время, когда их мучает насморк. Еще две-три недели назад Государь, раздавленный третьей Плевной и больной, не верил в возможность смелых и удачных действий. Сегодня ему пришлось не просто переменить точку зрения, а принять новую реальность, как превращаются в другого человека, сменив домашний халат на фрак.

— Ведь победа, господа? — неуверенно промолвил он, кутаясь в шинель.

Все радостно закричали, потребовали шампанского, чтобы выпить за здоровье наместника на Кавказе, великого князя Михаила Николаевича, и за генерала Лорис-Меликова. На красные из-за не прошедшей лихорадки глаза царя навернулись слезы.

— Михаилу непременно Георгия 1-й степени и чин генерал-фельдмаршала, — сообщил он, расправившись с «Мадам Клико». — Но что нам делать со Скобелевым?

Вечно невозмутимый Непокойчицкий — за глаза эту его черту прозвали «старческой апатичностью» — затрясся, изменяя себе:

— Без приказа! Страшная авантюра! Нет ему прощения!

— Но мировая пресса его превозносит, — напомнил главную сложность царь. — В русских газетах белому генералу поют осанну, сравнивая с Роландом.

— Этак договорятся до того, что он в одиночку войну выиграл, — буркнул Гурко.

— Он специально таскает за собой журналистов, спаивает их, чтобы они его прославляли, — ядовито бубнил начальник штаба.

Выглянувший из дома телеграфист закричал, прерывая потоки праведного свитского гнева:

— Сообщение от главнокомандующего! Его высочество доносит: «Осман-паша вышел всеми силами из Плевны и устремился на Софийское шоссе. Это прорыв».

Единодушный возглас крайней тревоги заметался по саду. Побледневший Александр схватил Гурко за рукав мундира:

— Иосиф Владимирович, что бы сделал Скобелев на нашем месте?

Генерал, всегда державший себя так, что казался выше других, поморщился при имени соперника и твердо заявил:

— Сейчас или никогда, Ваше Величество! Мы получим все, что нам нужно!

— Что вы имеете в виду?

— Не теряя ни секунды, занять плевенские укрепления и всеми силами кавалерии вцепиться в загривок Осман-паше!

К полуночи пришли известия, что турецкая армия рассеяна в долинах и ущельях, ведущих к форту Горный Дубняк. Сам Осман-паша, раненый осколком в левую ногу, укрылся с малыми силами в этой крепости. После бессонной ночи и полного опустошения запасов шампанского в Главной квартире — еще одно возбуждающе-прекрасное сообщение: по телеграфу передали, что турки просят перемирия. Оно пришло напрямую из Константинополя, ибо прямая телеграфная связь с Фракией почему-то отсутствовала. Тогда еще никто не знал, что отряд Скобелева практически под ноль поснимал все провода, до которых смог дотянуться.