— Я тайно вывез из Москвы генерала Черняева, чтобы он смог возглавить сербскую армию! Как до этого доставил домой из Туркестана двух тигров, — хвастал Мишка, сверкая глазами с сумасшедшинкой. — В Белграде меня знают как отца родного.

Именно «Мишка», а не Михаил Алексеевич — только так мне хотелось к нему обращаться. Уж больно горяч и непоседлив был мой визави. Но, конечно, приличия я соблюдал, хотя так и тянуло брякнуть: как же ты тигров на Черняева променял!

Мануфактурист-миллионщик не унимался:

— В лагерь турецкий в одиночку прокрался и притащил языка! Мне за это Георгия дали. А за поход в Афганистан — Владимира IV степени. Вы же любите, генерал, храбрых? Я — такой! А еще щедрый! Лазареты лекарствами за свой счет снабжал! Берите меня с собой — не прогадаете!

— Он без тормозов! — заволновалась «моя чертовщина». —Неизвестно, что выкинуть может.

Я и сам видел, что нам не по пути. Храбрость храбростью, но по приказу, а не когда шлея под хвост попадет.

— В вашей отваге, уважаемый Михаил Алексеевич, я не сомневаюсь, но есть обстоятельства, против которых я бессилен. Есть некоторые договоренности с турками… — напускал я туману. — Ну вы сами понимаете…

Хлудов все себе домыслил, ничего больше и придумывать не пришлось. На его лице отразилась напряженная работа разума — вернее, игра фантазии, — он горестно вздохнул и… выписал чек на большую сумму.

— Могу еще чем-то помочь?

— Можете. Мне нужен корабль, который якобы доставит меня на Адриатику. Причем, его фрахт нужно обставить так, чтобы весь Царьград об этом узнал.

Купчина наморщил лоб, снова погрузился в фантазии, но оказался не так безнадежен.

— Вы хотите запутать возможных наблюдателей, я угадал?

Я серьезно кивнул.

— Загрузите корабль продуктами для беженцев из Герцеговины, которые бедствует в Черногории…

— А под мешки парочку орудий, да? И ящики с патронами! — разошелся «Мишка».

— А вот этого не нужно!

— Почему⁈

— Давайте сообразим, как все будет. Пароход отплывает из Царьграда, по пути его перехватывают австрийцы, доставляют к себе в порт, перетряхивают от киля до клотика и — ничего не находят. Вот тут-то и настанет ваш час! Европейская пресса с вашей подачи забурлит: подлые австрияки желают заморить голодом несчастных беженцев, хотя кричат о том, что действуют в Боснии и Герцеговине исключительно ради них. Сорвана благороднейшая миссия милосердия!

— Ооо! — забавно выпятил Хлудов вперед густую растительность на лице. — Считайте, что пароход уже отправляется!

— И снова вы поторопились. Я дам знать, когда настанет час.

— Не сомневайтесь во мне! — «Мишка» вскочил и энергично потряс мне руку.