Даже за игрою императрица не забывала и о делах. Не только при раздаче карт, но и даже во время игры она с ласковым видом разговаривала то с тем, то с другим из игравших с нею, да и с вокруг стоящими персонами. После часа игры она встала минут на десять, чтобы размяться и поговорить с некоторыми лицами. Пока она говорила, лицо, с которым она говорила, стояло перед нею в положении несколько согбенном, как будто в полупоклоне. Так, прусский посланник, барон Келлер, минут пятнадцать стоял так перед ней полунаклоненный — я думаю, это была небольшая женская месть представителю страны, которая своей враждебной политикой доставлял нам теперь столько хлопот.
Менуэты продолжались недолго; за ними последовали полонезы, особенно выделявшиеся прекрасною музыкою и разговорными кружками чужестранцев — во время этого танца можно было общаться, причём, не только с партнёром. Танцы минули за половину — пора было проверить действие нашей вентсистемы. Я прошелся по галерее, пытаясь понять, насколько помогает вентиляция, затем спустился вниз, справиться, не слишком ли жарко среди гостей. На мой вкус, было жарко, но, надобно учесть, что Александра с младенчества приучали к холоду. Протасов не зря каждый вечер являлся с термометром ко мне в спальню! В любом случае, в зале было много прохладнее, чем это бывает обычно. Гости, кажется, тоже не сильно страдали от жары: веера дам почти не трепетали, кавалеры в перерывах танцев не утирали пот платками.
Между тем начался английский контрданс, а за ним и бойкая кадриль, — всё это быстрые танцы, и в заключение — опять полонез. Наконец, в девятом часу императрица поднялась со своего стула, поклонилась всему обществу, и тот час же весь ее штат — статс-дамы, фрёйлины, камергеры, — сбежавшись со всех концов огромного зала, стали в надлежащем порядке. Окинув зал взглядом, императрица удалилась, словно как в процессии. Танцы прекратились, и все разошлись.
Затем гости очень долго, более часа, разъезжались. У дворца в это время работал всего один подъезд, закрытый шлагбаумом, — ведь остальные подъезды ведут либо в покои лиц императорской фамилии, либо к апартаментам приближённых, таких, как граф Салтыков, и во время публичного зала они охраняются швейцарами. Поэтому разъезжающимся гостям приходится ждать у единственного выхода, пока не подадут их карету. Дело это крайне небыстрое, ведь от 400 до 500 карет стоит перед дворцом, и ещё около ста — во внутреннем дворике. Экипажи выстраиваются длинными вереницами; место их определяется случайно — кто является раньше, и, одна за другою, оказываются у подъезда.