Офицер, стоящий у дверей, руководил теперь разъездом гостей. Как только карета въезжает к закрытой двери, прислуга или кучер называет ему, кто приехал, и офицер громко выкликает его имя. Гостю, чье имя прозвучало, надо немедленно выкрикнуть «Здесь!». Если ответ замедляется, то карета, невзирая на чин вызванной персоны, уезжает порожнею и опять становится в заднем ряду, в конец этой живой очереди.
Посмотрев на всё это, я нашел сложившийся порядок крайне глупым. Он годится, если приехавших с полсотни или менее, а когда их за тысячу, всё растягивается неимоверно. Намного лучше было бы, если бы кареты стояли по порядку на пронумерованных местах, а гости просто разошлись бы по ним, примерно, как в моём мире автостоянка перед гипермаркетом. Но для этого надобно, чтобы площадь была замощена и разлинована на места, дабы дамам и господам не приходилось в бальной одежде и обуви шагать по снегу или грязи Адмиралтейского луга. Да и пол в танцевальных залах дворца тогда нужен не паркетный, а каменный, что в текущих реалиях малореализуемо. Жаль, можно было бы заработать ещё пару баллов влияния и авторитета! Впрочем, возможно, я ещё смогу что-нибудь придумать…
— Александр Павлович, можно ли прекратить вентилирование? — раздался деликатный голос Ивана Петровича.
— Конечно же! — ответил я, глядя, как слуги гасят свечи, накрывая их специальным колпачком на длинной палке.
— Как у нас получилось?
— Мне думается, воздух в зале далеко не столь спертый, как это всегда бывает после бала. Посмотрите сами!
Мы прошли на середину, и, задрав голову, смотрели на наши вентиляционные решетки. Вдруг большая холодная капля упала мне прямо на щеку.
— Ой! Что это?
Оказалось, что с некоторых решеток капает вода, причём на паркете даже получились небольшие лужицы.
Я похолодел. Неужели рабочие при установке вентиляционных труб повредили крышу?
— Что это? Откуда тут вода, Иван Петрович!
— Право, не знаю, Ваше Высочество! — отозвался не менее удивлённый Кулибин и вновь полез на дворцовый чердак.
Я остался ждать его, в волнении меряя залу шагами.
— Вот вы где, Ваше высочество! — раздался вдруг совсем рядом голос Протасова. — Что же вы тут делаете в столь позднее время? Извольте же сей же час отправляться в постель!
— Вы правы, Александр Яковлевич, я что-то замешкался. Пойдёте же!
Уже засыпая, я вдруг понял, что вода эта — обыкновенный конденсат, образовавшийся, когда горячий и влажный воздух из зала уходил по холодным вентиляционным трубам на неотапливаемом чердаке. Вот незадача — похоже, придётся всё переделывать!