Вот зараза! По правилам этикета я должен отвечать на том языке, на котором ко мне обратились. И вот передо мною дилемма: вести диалог на своём дурном французском, или невоспитанно отвечать ей по-русски.

А с другой стороны, чего это она меняет язык диалога?

— Екатерина Романовна, вы, как я хорошо осведомлён, большой знаток и патриот русского языка, и много сделали для его распространения в свете. Давайте и далее разговаривать по-русски, даже касаясь научных предметов. Я знаю, что языки науки — главным образом латынь и немецкий, но надобно это менять. Вы со мною согласны?

Екатерина улыбнулась: мой ответ ей понравился. Графиня Дашкова, вынужденная оставить эти игры, с досадой отвечала:

— Никто не сделал более для внедрения русского языка в науку, чем Императорская Академия Наук. Мы выполнили множество переводов, учредили награды переводчикам научных трудов. Труд сей крайне сложен, особо из-за отсутствия в нашем языке какой-либо научной терминологии! Господин Соколов, с которым вы, Ваше Высочество, изволили беседовать о Ломоносовской лаборатории, при переводах французских и немецких химиков принуждён был самолично выдумывать новые слова, дабы назвать как-то минералы и вещества, доселе в России неизвестные. Тут мы идём по стопам великого Ломоносова, чья лаборатория в моё директорство была восстановлена. Теперь Академия обучает 50 гимназистов и 40 подмастерьев, проводя, в том числе, и наглядные уроки.

— А других лабораторий нет? — уточнил я. — Просто то, что я видел на Васильевском острове, это ведь учебная лаборатория. А есть ли научные?

— Такого нет, не только что у нас, а и нигде — с видом оскорблённого достоинства отвечала Дашкова. — Во всех странах задачами Академий является общение учёных — издание журналов, устройство встреч, обучение молодых людей наукам. Сама же наука, исследования, совершение открытий — дело учёных. Это великий талант, доступный лишь единицам гениев. Академия тут никак не поможет; разве что лишь косвенно поспособствует раскрытию новых талантов!

Блииин, так я и думал. Никому тут даже в голову не приходит развивать науки напрямую: что государство, что частные лица, выступают лишь в качестве неких меценатов, милостиво покровительствующих талантам. Нда… много так не наоткрываешь!

Но, так или иначе, с этой тёткой надо поладить.

— Екатерина Романовна, прежде всего, разрешите сказать, что я очень ценю всё, сделанное вами для российской науки. Мои вопросы или даже замечания не надобно принимать за упрёк. Просто я думаю, что можно сделать и более, и предлагаю вам вместе, botte a botte,* («сапог к сапогу» — термин, обозначающий кавалерийскую атаку сомкнутым строем — прим.) заняться научными изысканиями. Раз у нас только одна лаборатория — давайте с неё и начнем. Выберите время, дабы туда нам съездить и запланировать желательные перемены, а там сделаем смету и подумаем над финансированием.