Мы проехали через обширное свободное пространство, расстилавшееся перед Адмиралтейством, и выехали на широкую, с двух сторон обсаженную заснеженными деревьями улицу.

— Как называется это место? — спросил я.

— Сие — Адмиралтейский луг, свободное от застройки пространство, дающее обзор перед адмиралтейскими укреплениями, — объяснил Протасов. — Ежели придется палить из пушек, отражая наступ врага, то надобно, чтобы с бастионов и куртин было все видно окрест, дабы картечами поражать неприятеля беспрепятственно! А это — Невская першпектива!

Проехав среди добрых каменных домов обывателей, выглядевших очень по-европейски, мы миновали Строгановский дворец, и оказались вдруг перед крайне странным сооружением. Лента замерзшей реки, каньоном разрезавшая стену домов, говорила мне, что это, несомненно, мост. Но что за странные гигантские конструкции устроены сверху него?

— Что это, Александр Яковлевич?

— Мост через Фонтанку. Я ведь уже рассказывал вам это, ваше высочество!

— Отчего же он так странно выглядит? Что это за крыша сверху него?

Протасов улыбнулся; усмехнулся в заиндевелую бороду и наш возница.

— Я уже рассказывал вам назначении сиих сооружений, ваше высочество. Это журавли-противовесы для разведения моста! Если по Мойке идет баржа или шхуна, то мост разводится в стороны, а эти устройства, создавая противотягу, облегчают сей процесс!

Мне стало стыдно. Вот я, историк, называется!

— Неужели по Мойке тоже ходят корабли?

Тут кавалер мой рассмеялся уже откровенно.

— Ну, господин мой, Александр Павлович, вы нынче, за городом были всего ничего, а совсем всё позабыли! Корабли тут не ходят; корабль суть судно трехмачтовое, крупное, и здесь ему будет, конечно же, тесно. А вот баржи и шхуны заходят под выгрузку, да! В Адмиралтейские анбары да на Галерную верфь именно тут завозят лес для строительства и кораблей, и галер…

Так, от Протасова, я и узнал, что «корабль» — это не всякое судно, а именно трёхмачтовое. Так что шутки на тему «судно — это в больнице, а в море — корабль», как оказалось, совершенно не соответствуют действительности.

Мы ехали дальше; из ноздрей лошади валил пар, частыми толчками вырывавшийся из её мощных лёгких. Разумеется, никакого Казанского собора с его колоннадою на привычном месте не было: до постройки его ещё очень далеко. Зато на углу имелся другой, островерхий собор в барочном стиле, название которого я не знал, а спросить не решился.

Проехав через ещё один, довольно узкий канал, мы увидели громадный одноэтажный Гостиный двор, у которого толпился народ, а далее, за ним — симпатичное трехэтажное, крашенноё желтою охрою здание. На удивление, выполнено оно было не в барокко, а в строгом классическом стиле.