Произнеся всё это самым категорическим тоном, Ла-Гарп мрачно приготовился встретить мои возражения.

— И опять же, вы правы, мосье Фредерик. Да, государыня императрица выбрала вполне правильный путь, только не все пройдут его. Хорошо рассуждать о постепенности развития, сидя в кабинете красного дерева за столом с ананасами и лафитом. А те, кто довольствуется меньшим, — да что там, кто сам умирает с голоду и смотрит, как умирают его дети — могут до всеобщего просветления не дотерпеть. Им надо всё и сразу, или, хотя бы, «что-то», но — сразу же! Иначе они возьмут пики, и насадят на них наши умные и просвещённые головы. У нас восстание Пугачёва не удалося — а ну как следующее будет успешно? У нас ведь будет не как во Франции — страна наша беднее, а нравы суровее!

Де Ла-Гарп покачал головой.

— Простите, Ваше Высочество, но я не могу согласиться, с мыслию, что ваша страна небогата. Петербург — великолепный, прекрасный украшенной Европейский город.Он переполнен дворцами! Её величество Императрица щедро награждает своих верных слуг, и, просто пройдясь по этому городу, можно увидеть множество зримых воплощений её щедрости!

— Я бы сказал, мосье Фредерик, что вы и правы, и нет. Действительно, императрица Екатерина очень охотно и щедро вознаграждает своих любимцев. Это проистекает от её доброго сердца, и благорасположение к людям.Но, поверьте мне, нет ничего более страшного для народа, чем добрый правитель!

— Простите? — поразился Де Ла-Гарп. — Доброта — это плохо?

— Подумайте сами. Король Людовик и королева Мария-Антуанетт, весьма добры, и всегда отличались щедростью. И посмотрите, к чему это привело Францию! Финансовый кризис перерос в революцию, и, уверен, она будет ужасна! А всё потому, что финансы страны в расстройстве. Нет ничего более страшного для любой нации, чем «добрый король»! Каждый день в его приёмную буквально ломятся сотни людей. Всё они довольно богаты, ведь иначе не попадёшь в приёмную короля, но всё они хотят ещё большего! И добрый король, по широте души своей отдаёт им то, что его откупщики, палками выбили с нищего населения! Сантимы и су, отнятые у вдовы, калеки, сироты, потихоньку сливаются в ливры и луидоры, и переходят маркизам и принцам. Король не видит простых людей. Он их не знает, и знать не хочет, и не может проявить свою доброту по отношению к ним. Его щедрость распространяется лишь на тех, кто может, прямо, или через приближённых, попасть в сферу его внимания, разжалобить своим несчастным видом и слезливой историей; и вот уже миллионы ливров направляются к тому, чтобы составить счастие одного жалобщика ценою слёз миллионов простых крестьян и буржуа, не имеющих входа в королевские покои. В мусульманских странах налогоплательщиков называют попросту «стадо»; Франция же пользуются лицемерным эвфемизмом «третье сословие». Поверьте, это плохо кончится! Однажды те, кто ощущает себя «никем», придут к доброму королю и спросят его: «отчего же ты добр со всеми, кроме нас?», и сделают это крайне невежливо.