— Вы, мне кажется, имеете искаженные представления о событиях, происходящих в Париже — заметил Ла-Гарп. — Не стоит сводить всё только к деньгам — французов возмущает прежде всего неравенство. В Генеральных штатах было 300 депутатов от дворян, 300 от духовенства и 600 от народа. Но голосовали они по старым правилам — посословно! Итого, у народа был только один голос против двух — у привилегированных классов. Это возмутило парижан, и они взялись за оружие; их справедливый гнев поддержали многие дворяне, в том числе и знаменитый Ла-Файетт. Теперь Генеральные Штаты провозгласили себя Учредительным Собранием, и Бог весть, чем всё это закончится! А ведь надо было всего лишь признать природное, данное Богом неотъемлемое свойство равенства всех людей!
— Да, тут я соглашусь. Равенство — это то, к чему надо стремится. Кажется. время урока уже истекло… До завтра, месье Ла-Гарп!
Расставшись с учителем, мы с Костиком собрались было идти обедать, как вдруг Александр Яковлевич Протасов остановил меня с очень взволнованным видом.
— Александр Павлович, голубчик! Слышал я ваш разговор с господином Ла-Гарпом на предмет равных прав и уничтожения всяческих привилегий. Но, помилуйте, это же совершенно несообразно с законами и обычаями Российской Державы! Любое монархическое правление требует наличия царского двора, а значит, и дворянства. Дворяне, и правда, имеют более, нежели иные сословия, привилегий и прав, но они же и более привержены своему государю. Примите, опять же, во внимание, что многие российские дворянские роды сами произошли от наших государей, а правители российские в прежние ещё времена породнились с дворянскими родами посредством браков. Даже нынешняя династия, к коей и вы, Ваше Высочество, принадлежите, когда-то просто была одним из дворянских родов! И ведь во все войны внешние, во все времена смутные, да в той же пугачёвщине, дворянство верность свою кровью запечатлело, и государыня императрица то в Жалованной грамоте своей утвердила!
Ндааа… Вот так вот всё у нас запущено. Нет, мне за такие речи ничего особенно не угрожает. То, что Де Ла-Гарп республиканец и страшный либерал, было известно, еще когда его только приглашали на должность учителя, и не разу никто не имел к нему никаких претензий. А вот менталитет нашего дворянства виден тут во всей красе…
— Александр Яковлевич, миленький! — не надеясь, конечно, переубедить его, я всё же счёл уместным хоть что-то ответить на его речь. — Вы, конечно, правы в том отношении, что монархическое правление всегда предполагает некоторую, как это назвать…. иерархию, вот подходящее слово! Собственно, это надо любому правлению, и тот же Де Ла-Гарп это прекрасно сам знает. Месье Фредерик говорит о том, что у всех должен быть шанс проявить себя и подняться выше. Каждого надо судить по его достоинствам, а не по знатности предков или иным второстепенным деталям. Вот вы говорите, что дворяне проливают кровь: но ведь и мужики тоже воюют! В любом походе на одного офицера дворянского звания — рота солдат из простых, а картечь ведь убивает всех равно, без разбора! И тут, конечно, встаёт вопрос, отчего одним привилегии, а другим — розга и подушная подать, когда во фрунте все рядом стоят, а бывает, что солдаты впереди, а офицеры сзади! Оттого делается несправедливость, а это сильно народ раздражает не токмо супротив помещиков, но и самого государя. Кто знает, не будь привилегий у дворян, — произошла бы пугачёвская смута, или не было бы её вовсе?