Георг Магнус Спренгтпортен, возглавлявший в Терийоки группу мятежных финских офицеров, объявил о независимости королевства Финляндского, и обратился к Российской императрице с просьбой, признав новое государство, оказать ему военную помощь. Императрица ответила туманно-благосклонно: в Петербурге ожидали результатов переговоров со шведами.

Ригсдаг шведский, не смея сам начать международные переговоры, затеял выборы нового короля. В нём усилилась «партия шапок», решительно возражавшая против абсолютизма и настаивавшая на конституционной монархии. Они склонялись к идее передачи трона Карлу, герцогу Седерманландскому но на условиях сильнейшего ограничения власти короля. Императрица разрешила герцогу вступить с ригсдагом в переписку по поводу условий его воцарения. Со своей стороны, Российская империя выставила довольно умеренные, учитывая ситуацию, требования — нейтральный статус Швеции, независимость Финляндии и выплата крупной контрибуции.

Мы некоторое время ожидали исхода этого дела, но к зиме истощили терпение. По договорённости с финнами наши войска вступили в Финляндию и заняли её полностью, кроме крепостей Свеаборг и Таммерфорс, сохранявших сильный шведский гарнизон. Затем был устроен зимний поход по льду Ботнического залива, подобно тому, что совершался во времена Северной войны. В поход этот бросили два полка донских казаков, два полка башкир, карабинерный полк и 7000 разной пехоты, посаженной на сани.

Появление наших войск в окрестностях Стокгольма, особенно ­– «диких косоглазых варваров», заставила шведских парламентариев крепко задуматься. К этому добавилось резкое обострение отношений с Данией, спешившей воспользоваться моментом урвать своё, и побольше. И, в конечном итоге, соглашение было достигнуто — герцог всё подписал и отправился восвояси.

Опубликованный текст мирного соглашения поднял бурю в Европе. Великобритания совершенно уже была готова начать войну против России, прислав в Балтику свою эскадру и вновь активизировав переговоры с пруссаками о совместном военном выступлении. Но у этих планов вдруг возникла сильная оппозиция в парламенте. Либерально настроенные члены палаты общин заявили о несправедливости такой позиции, — ведь получалось, что Англия выступала против нового независимого государства. Злые языки поговаривали, что здесь не обошлось без некоторых финансовых интервенций со стороны русского посольства, но кто же им верит? А затем начались волнения в Польше, и пруссакам стало не до войны с Россией.

Постепенно все международные дела удалось утрясти. После взятия Измаила в исходе войны с Турцией уже никто не сомневался, а комбинация пруссаков с польским сеймом ожидаемо провалилась — узнав условия антирусского союза, паны немедленно послали херров. В Англии по получении известия, что Финляндия получит русского короля на условиях строгого разделения тронов и вообще разной государственности, утратили интерес к этому делу. Тем более, что потенциальные союзники — шведы — были разгромлены настолько убедительно, что не представляли теперь решительно никакой ценности. «В другой раз» — говорят, произнес министр Питт, когда в кулуарах парламента его спросили про перспективы войны с Россией.