— Брешешь! — воскликнул бородатый крестьянин, загоревшимися глазами смотря на рыжего балагура.
— Да ты шо! Вот зуб те даю!
— А много ли урожая-то даёт та картопля? Может, в аккурат пуд с десятины и снимешь? — засомневался вдруг кто-то из мужиков.
— Тыщща пудов! Вот те крест — тыщща! Ну, у тебя, сиволапого, попервой будет, может, пятьсот, или даже триста. А набалатыкаешься, так и более можно брать. Она работу любит — да я тебе сейчас всё расскажу! Ты с утра ея навернешь, так к вечеру три десятины, не вспотев, вспашешь!
— Да ладно! Три десятины? Брехня! Не могёт того быть!
— Да как не могёт! Да я сам пахал! Только надобно смотреть, чтобы лошадь с того не околела. Ну да ея тоже очистками покормишь, и скотинка сразу здоровее будет!
* * *
— Ну что, опять ты вчера нажрался?
Кузьма опасливо посмотрел на барина, пытаясь понять, в каком тот настроении. Внешне всегда спокойный, Болотов, если его рассердить, мог быть и очень крут на ответные меры. Опять же, винопития, даже в меру, Андрей Тимофеевич очень уж прямо не любит! Но сейчас, вроде бы, ничего — рассвирепевшим барин не выглядит, да и ладно.
— Дак ведь я же, Тимофеич, чего? Я же всё для пользы дела! Народ в кабаке и добрее, и слушает лучше, а там, сам знаешь, за просто так сидеть не дадут — или покупай горячительное, или проваливай!
— Ну а самому-то пошто ея жрать? Хлебное вино — не шутка, вон, на облучке теперь еле сидишь!
— Да я же ничего! Я мерку-то свою ведаю, лишнего — ни-ни! Тимофеич, ты ж меня знаешь!
— То-то что знаю тебя, ирода. Докладывай, как дело прошло!
— Всё в тютельку! Слушали, раззявив рты!
— Опять, что ли, всякую ересь плёл, про меня, про императрицу? Вот потащат тебя в съезжую, я от тебя сразу же отрекусь. Как есть говорю, не обижайся потом!
— Да ладно, все же хорошо выходит! Семена-то покупают?
— Вполне. Ещё два воза надо в Богородском забрать!
— Андрей Тимофеич, а давай туда Стёпку отрядим!
— А сам чего? Загордился?
— Дак, Андрей Тимофеевич, я же тебе тут нужон! Мы же с тобою, как ты это говорил — «добрый городничий и злой городничий»! В паре работаем! И иначе никак!
Болотов усмехнулся, кутаясь в шерстяную полость от вечернего холода.
— Вот люблю я тебя, чертяка! Ладно, слушай сюда. До морозов надобно нам объехать еще три уезда. В каждом по одной подводе картофельных семян, почитай, расходится. Значится, давай по возу отправим прямо туда, чтобы не ждать. Только укройте хорошо соломою, а поверх её — рогожей, чтобы ночным заморозком клубни не побило. Понял меня?
— А как же! Так что, Стёпка за картоплею поедет?
Болотов выразительно посмотрел на Кузьму, и кучер присмирел.