— Отчего же ты так вдруг обеспокоился денежным вопросом? — с некоторым изумлением спросила Екатерина. — Не беспокойся, друг мой, несмотря на безумства твоего папа́, средств и тебе ещё хватит! Мы не какая-нибудь Швеция, где король живет на дотации Версаля…

— Да просто, бабушка, очень уж мне интересно, как в государстве всё установлено, как армия устраивается, финансы там, торговые всякие предприятия… Мне бы с другими людьми ещё познакомиться, а не только с мосье Де Ла-Гарпом!

— Смотрите, каков! — улыбнулась государыня, обращаясь к английскому послу, мистеру Фицгерберту. — Его, как славного нашего предка, Петра Первого, интересуют подробности своей будущей роли, все, вплоть до йоты!

— Мистер Фицгерберт, — обратился я к тому на английском, — скажите, какого рода занятия наибольшей степени способствуют благополучию и процветанию наций?

Англичанин изобразил на лице стандартный вариант любезной и неискренней «придворной» улыбки. В те времена англо-саксы еще не носили на лицах постоянный заученный дружелюбный оскал, так что, каждый раз им приходилось улыбаться отдельно для каждого случая.

— Несомненно, сие зависит от положения страны, принц. Такие обширные и богатые землёю страны, как Ваше отечество, обретают богатства в плодах земледелия; а такие бедные, как моя родина, вынуждены полагаться на неверные волны и ветра, а равно трудолюбие своих ремесленников.

— Да, вот: ремёсла и торговля. Кто у нас главный по торговле и ремеслам?

— Граф Воронцофф, я полагаю!

— Вот! Бабушка! Граф Воронцов! А какой из…?

— Мистер Фицгерберт разумеет Александра Романовича, мой свет! — с улыбкой объяснила императрица.

— Вот. Давайте мне его, пусть расскажет всё, что знает!

— Это нетрудно, он сейчас при дворе.

— Так прикажите найти его! Пожалуйста!

Рассмеявшись, императрица отдела нужные указания, и после окончания нашей прогулки граф А. Р. Воронцов* (президент Коммерц-коллегии — прим) предстал передо мною на аллее перед Эрмитажным павильоном.

Александр Романович оказался плотным господином близко к пятидесяти годам. Похоже, он уже был наслышан про мои вдруг прорезавшиеся таланты, и смотрел слегка настороженно; так могут относиться к опасному душевнобольному, пока ещё тихому, но готовому в любой момент взорваться буйством.

— Мне сообщили, Ваше Высочество, вы желаете узнать про устройство нашего хозяйства, торговые и промышленные установления державы Российской. Сочту за честь в меру сил своих просветить вас!

— Прекрасно, граф. Давайте присядем вон там, да и поговорим спокойно!

Мы устроились на массивную, чугунного литья, парковую скамью. Вечерело, и, хотя темнота в Царском Селе наступит ещё нескоро, в воздухе уже замелькали надоедливые комары.