Между тем, сейчас в Конституции нашей установлено всё очень целесообразно: государь может принять в своё ведение любой предмет, и заниматься им вдумчиво и со тщанием. Смотрите сами, Николай Михайлович: ныне в самодержавной власти находится военное дело и флот; и что же? Пять непрерывных побед в Пруссии, и страна эта совершенно лежит у ног русского солдата. Победа над флотом английским, доселе непобедимым. Что вам еще нужно, какие доказательства, чтобы вы поверили в благоразумие текущего управления, в правильность курса правительства? Судите по делам, по результатам их, и будет вам счастие!
Николай Михайлович какое-то время молчал, делая в своем блокноте пометки моих мыслей. Я терпеливо ждал, понимая, что обязанности журналиста требуют от Николая Михайловича зафиксировать все для публикации. Затем, закончив, Карамзин начал атаку на меня с другой стороны:
— Да, успехи нашего воинства воистину замечательны! Соображения Вашего Величества по поводу самодержавного правления тоже не лишены своей значимости; но что же делать с законодательством? Теперь, я знаю, готовится новое Гражданское уложение — и принятие его будет иметь для народного духа последствия воистину катастрофические! Давайте взглянем в глубь веков: ведь законодательство наше имеет долгую историю! Ещё Ярослав Мудрый издал полный свод законов; затем, долгое время законодательство молчало во время татарского рабства, но уже Иоанн III издал новые гражданские уставы, а внук его, Иоанн IV — полное Уложение, коего главное отличие от Ярославовых законов состоит в введении торговой казни, неизвестной древним независимым россиянам. Наконец, при Алексее Михайловиче получили мы полное Уложение, принятое Земским Собором. Зачем же мы сейчас воспринимаем чуждые нам законоустановления? Римское право хорошо и искусно, но подходит ли оно нашему народу? В нашем новом Уложении Гражданском множество непонятных слов, незнакомых народу учреждений и правил, доселе неведомых. Кстати ли начинать, например, русское Уложение главою о правах гражданских, коих, в истинном смысле, не бывало и нет в России? У нас только политические или особенные права разных государственных состояний; у нас дворяне, купцы, мещане, земледельцы и прочие, а общего нет, кроме названия «русских»!
Тут мне стало смешно. Карамзин пришел брать у меня интервью, а сам говорит больше меня!
— Постойте-постойте — прервал я эти неуместные словоизлияния. — Ну, прежде всего, надо понимать, что законы — они не только про то, «как есть», но и про то, «как должно быть». Иной раз законодатель предписывает своему народу совершенно новое поведение, ранее ему не свойственное. Давайте вспомним законы Ликурга, столь восхваляемые древнегреческими мудрецами. Ведь он предписал спартанцам много нового, чего ранее у них не было. Он придумал сисситии, общие обеды. Он придумал железные деньги, неудобные в пользовании, спартанское воспитание, равенство граждан, в том числе и в земельных наделах, свободы, коими пользовались спартанские женщины — да много чего! Тут главное, что эти нововведения вполне соответствовали духу спартанцев и были ими приняты, и долго служили им во благо!