Тут Карамзин буквально взвился соколом, и, похоже, оседлав любимого конька, принялся рубить рукой воздух, с пулеметною скоростью выдавая:
— Нельзя искоренять народный дух! Тот же Пётр Великий не хотел вникнуть в истину, что дух народный составляет нравственное могущество государств, подобно физическому, нужное для их твердости. Государство может заимствовать от другого полезные сведения, не следуя ему в обычаях. Пусть сии обычаи естественно изменяются, но предписывать им Уставы есть насилие, беззаконное и для монарха самодержавного. Народ в первоначальном завете с венценосцами сказал им: «Блюдите нашу безопасность вне и внутри, наказывайте злодеев, жертвуйте частью для спасения целого», — но не сказал: «противоборствуйте нашим невинным склонностям и вкусам в домашней жизни»!
— Народный дух не так легко «искоренить»! — возразил я. — По крайней мере, Петру этого не удалось совершенно, даже если он ставил себе такую задачу. Не стоит опасаться нза дух народа — надобно сосредоточится на текущей задаче! Если некий инструмент работает у англичан или французов, то надо его заимствовать и пробовать применить у нас; конечно, не факт, что на нашей почве, в наших условиях дело пойдёт, но попытаться стоит! Потому мы пробуем внедрить парламент, по типу английский, а по названию — древнемосковский. У поляков с их сеймом дело не задалось; каково же будет у нас — посмотрим!
Николай Михайлович досадливо сжал узкие губы.
— Ваше Величество, неужели это необходимо? Разве мы не способны сами придумать всё, что нам надо?
— Нет! — отрезал я. — Во-первых, для этого нужна политическая дискуссия, а у нас ее никогда не было. Во-вторых, нельзя ничего просто придумать, — нужно пробовать! Да-да, пробовать, и отвергать всё, что не работает, что не прошло проверку практической деятельностью, воспринимая при этом всё, что окажется правильным. В этом ничего дурного нет. Скажем, такой овощ, как капуста — он ведь из Средиземноморья, хоть нам и кажется, что он совершенно наш. Скажите — отвергните ли вы щи на том основании, что основной их ингредиент имеет латинские корни?
— Но, Ваше Величество, Неужели не очевидна пагубность привнесения в нашу страну чуждых нам установлений? Взять вот хотя бы сделанную Петром и бессмысленную для россиян перемену в воинском чиноначалии: генералы, капитаны, лейтенанты изгнали из нашей рати воевод, сотников, пятидесятников и прочих. С тех самых пор честью и достоинством россиян сделалось подражание!
— Вовсе оно не бессмысленное — возразил я. — Таким образом облегчается взаимодействие с европейскими армиями: когда мы в союзе с ними идём на врага, то всегда знаем, что наш капитан соответствует их капитану, наш полковник — имеет первенство над их подполковником. Это важно в бою, чтобы соблюсти субординацию и единоначалие. От этого могут зависеть жизни тысяч наших подданных. Одно малое несогласие может повлечь воистину страшные последствия! А кроме того, поскольку европейский строй лучше азиатского (что несомненно доказано многочисленными войнами с Турцией, Персией, а сейчас доказывается французами в Египте), то нам понадобились европейские инструкторы для обучения этому строю. Они и привнесли свои звания и обычаи; ничего страшного в этом нет. Ведь, скажем, прозвание «богатырь» тоже не русское, но турецкое, как и звание «атаман» Слово «панцырь» — тоже нерусское, оно из Германии. В таком деле, как военное, нельзя презирать никакие знания, даже чужестранные, ибо очень дорого может обойтись сие пренебрежение. Русские долго терпели поражения от татар, пока не переняли вполне их манеры боя; також и от шведов терпели поражения, пока не овладели европейским оружием и строем.